Вилья на час, Каринья навсегда - Ольга Горышина Страница 57

благодарность. И вот мы гуськом начали взбираться обратно к свету. Тогда я обернулась: за мной шла женщина, а руки мне показались все же мужскими, но я не стала больше озираться для новых извинений. Все быстро и тихо расползлись. Я тоже хотела уйти, но меня снова решили удержать силой — на этот раз грубой и точно мужской. Я вырвалась, почти что ударив Пабло по руке, в которой вдруг звякнула связка ключей.

— Я одолжил их у Марисы. Хочу показать тебе то, что не показывают обычным туристам.

Я резко обернулась — в этом еврейском закутке не осталось ни души. Скрежет замка полоснул меня по сердцу. Бежать — но Пабло за секунду до спасительной мысли, схватил меня за руку. Кричать? А кто услышит? Да и во рту оказался кляп из собственных слюней. Я так закашлялась, что из глаз брызнули слёзы, или же мне в глаза вместе с потом попал крем.

— Я не пойду туда с тобой! — сумела прошипеть я и только.

— А я и не иду туда с тобой!

Пабло подтолкнул меня к черному проему и молниеносно захлопнул решетку, съездив мне железом по пятке. Подпрыгнув от боли, я упустила мгновение, когда еще могла толкнуть дверь — сейчас я вцепилась уже в неподвижные прутья решетки, а в ушах продолжал громыхать лязг ключа в замочной скважине. Но и тогда я не закричала — совершенно не понимая, что именно в тот момент удержало меня от крика: стыд за себя, за то, что попала в идиотскую ситуацию даже не с вампиром, а с простым человеком, хотя изначально понимала, что ему нельзя доверять.

— Выпусти меня! — я шипела, но хотя бы не пыталась просунуть нос между решеток.

— Не могу, — Пабло сунул связку в карман. — Мне надо вернуть ключи в офис.

— Это не смешно! Открой дверь!

— Я не смеюсь, — он говорил абсолютно спокойно и почти беззвучно. — Отойди от решетки, пока тебя не заметили и действительно не выпустили отсюда. Ключи здесь в единственном экземпляре, так что другой экскурсии не будет, и вашей встрече с Альберто никто не помешает.

— Где Альберт? — теперь я припала к решетке и носом и даже грудью.

По лицу Пабло скользнула фирменная ухмылка.

— Мой отец говорил, что это нормально для человеческой психики: если ты не ожидаешь увидеть слона, ты его и не увидишь, даже если будешь смотреть ему прямо в глаза. Спускайся вниз. Альберто тебя ждет. У вас есть два часа. Потом мне действительно нужно будет вернуть Марисе ключи.

Я не стала больше ничего спрашивать. Рванула вниз, чуть не полетев на крохотных ступеньках. Но миквэ была пустой. Ни души. Только эхо моих шагов наполняло сумрак моей каменной тюрьмы. Идиотка!

34.

Давно мне не было так стыдно. Я проклинала свою дурь! Слепо поверить человеку, который тебе лгал с самого начала — это верх кретинизма! И во всем виноват Альберт — желание встречи с ним раздавило разум в лепешку или выжало его, как лимон, и здравый смысл вместе с потом вышел из меня весь до остатка. Мне не было холодно в лишенном солнца каменном мешке. Тело горело стыдом, а не праведным негодованием. Виновата я и только я.

Подниматься наверх я не стала. Здесь десять шагов от силы. Я спокойно услышу, если Пабло меня позовет… Когда он меня позовет! Он придет, дав мне остынуть и свыкнуться с мыслью, что никакого Альберта в моей жизни не будет. Забавная игра, не достойная взрослого мужчины, но и мое поведение даже близко не напоминает поведение разумной женщины. Бояться нечего — как и трясти несгибаемые прутья решетки, призывая все проклятия на курчавую голову испанца! Я не стану с ним ругаться: тихо скажу «адьос» и вызову такси. Ключ от квартиры он у меня не забрал, я соберу чемодан и сделаю завтра вечером то, что планировала сделать сегодня. Нет, это даже полезно получить напоследок чугунной сковородой по балде, которую и головой-то нельзя назвать даже с натяжкой!

А в ушах действительно звенело: от тишины и воды, мерно капающей в бассейн не совсем понятно откуда — с потолка, что ли… Я сидела на самой последней ступеньке и могла дотянуться до воды ногой. Я скинула сандалию и опустила в ледяную воду большой палец и почти сразу погрузила ступню целиком. Ногу свело, но я наслаждалась этой болью — я ее заслужила.

Впрочем, сердце болело куда сильнее. Когда я попыталась вдохнуть полной грудью, у меня даже закололо под ребрами. Встать! Нужно немедленно встать и попытаться размять ногу. Но я этого не сделала. Только вздохнула для рывка, как рот мне закрыла прохладная ладонь и такая же легла под грудь, удерживая на месте. Меня уже держали эти руки… Совсем недавно.

— Виктория, не оборачивайся!

Не узнать этот голос я не могла. И близость его владельца не позволила мне вздохнуть, даже когда ладонь исчезла с моего рта и опустилась на спрятанное под кофтой плечо.

— Поднимайся медленно…

Куда там медленно — Альберт рванул меня наверх, точно хотел поднять до потолка, а потом его руки скользнули мне на талию, и я поняла, что он опустился позади меня на колени, чтобы взять в руки мою ногу. Что это? Никак Альберт в перчатках? Его пальцы умело разминали ступню, разгоняя по всему телу тысячи иголок, и сердце еще сильнее и еще болезненнее сжалось в моей груди. А это он еще даже не снял перчаток — хотя, возможно, их шершавость и послужила причиной моего оцепенения.

Теперь он что-то снял с себя и расстелил на ступеньке, предлагая мне присесть все тем же тихим, мягким голосом. И я тут же подчинилась. Намного раньше, чем рука прижала мое плечо. Сам же он остался на коленях за моей спиной. Я чувствовала ухом его дыхание. Чуть прерывистое, но все же более спокойное, чем мое собственное.

— Какая неожиданная встреча…

Я так и не сказала ничего в ответ. Только подалась вперед в надежде увидеть в воде отражение Альберта, но его руки вновь, как во время экскурсии, потянули меня назад. И я с радостью откинулась ему на плечо в надежде увидеть лицо, но перед глазами оказался потолок: я лежала на спине, чувствуя позвоночником две ступеньки, и рядом никого не было.

— Альберт!

Даже шепот отскочил от стен