Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн Страница 5

– Это была моя идея, – равнодушным и отчужденным голосом произнес Роу.

Не знаю, зачем он так сказал. Это точно не правда.

– Не защищай ее! – Дилан наконец вырвалась из хватки Роу и толкнула его в грудь. У нее из глаз хлынули слезы. А он даже не сдвинулся с места. Парень обладал телом супергероя из «Марвел». – Она эгоистичная, злая, бессердечная стерва, которая меня предала!

– Я эгоистичный, злой, бессердечный козел, который поступил точно так же. – Роу едва шевелил губами, но на его точеных скулах заходили желваки. – И что-то ты не замышляешь мое убийство.

– Ну, тебя мне приходится терпеть. – Дилан раздраженно всплеснула руками. – Ты – мой брат. А она… Она зараза!

Ни фига себе. Ни разу не слышала, чтобы Дилан говорила со мной в таком тоне. Вообще никогда. Я и правда мертва для нее.

– Следи за языком! – гаркнул Роу с холодным, невозмутимым лицом.

Ого! Почему он меня защищает?

– Лучше бы она следила, перед кем раздвигает ноги! – Дилан показала ему средний палец. – И коль уж дело пошло, пусть оденется, пока не устроила Таку эротический танец.

– Дилан! – Роу смерил сестру взглядом, от которого даже я поежилась в страхе.

Дилан уставилась на него, и казалось, между ними состоялся безмолвный разговор.

Медленно покачав головой, она вздохнула и опустила плечи.

– Господи, да ты жалок.

Роу? Жалок? Вряд ли он бы вообще смог произнести это слово. Роу бесподобен. Поразителен. Самоуверенный, талантливый и жутко сексуальный. Он всегда был невероятным. Даже в детстве Роу знал, что ему суждено стать выдающимся шеф-поваром. В десять лет он замерял нужное количество ингредиентов с помощью приборов и пипеток и придумывал новые рецепты. А я в свои десять научилась сама ламинировать себе брови с помощью клея-карандаша и стерки.

Наконец слова, что застряли у меня в горле, хлынули потоком.

– Дилан, мне жаль, мне так жаль! – Я присела на корточки, торопливо подняла отброшенный лифчик и водолазку. На мне был легендарный желтый наряд Шер из «Бестолковых», который я сшила сама. Белые гольфы перепачкались в грязи. – Вообще-то «жаль» даже не описывает мои чувства. Я поступила недостойно! Это было огромной ошибкой. Меня саму от себя тошнит. Я в ужасе, мне мерзко, противно…

– Хватит, а то я сейчас покраснею, мать твою. – Роу поводил языком по внутренней стороне щеки, упираясь расшнурованным ботинком в капот.

Я оставила его без внимания. На самом деле он не обиделся, ведь сам говорил на языке сарказма.

– Я возмущена… нет, мне отвратителен мой поступок, – продолжила я.

– Ты что, словарь проглотила? – Роу в ярости сузил свои глаза цвета виски. – Можешь до посинения рассказывать, как хреново тебе было, но твое тело говорило совсем о другом, пока ты текла на капот моей машины.

– Фу, какая мерзость! – Дилан прижала ладони к ушам и крепко зажмурилась. – Эта картинка намертво въелась мне в мозг, и теперь остается лишь прикончить вас обоих.

– Я не хотела, клянусь! Я напилась, – продолжила я врать не моргнув глазом. Я всегда была лгуньей. Моя ложь во благо была как маскировка. Легкий, безвредный корректор, чтобы поправить изъяны моей жизни. Успокоить близких мне людей. Ложь стала моим вторым «я». Если я думала, что дорогому мне человеку не понравится мой ответ, то придумывала другой – специально для него.

Я просунула руки в рукава, чтобы прикрыться, и не сводила взгляда с красивого опечаленного лица Дилан.

– Это было огромной ошибкой. И всего один раз.

Я не могла ее потерять. Не могла лишиться лучшей подруги. Когда в детском садике дети смеялись надо мной из-за того, что я носила носки с сандалиями, Дилан меня поддержала. Она тоже начала носить их в школу, как дань моде. Посылала так на три буквы моих обидчиков. Дилан всегда делала то, что хочет. Всегда поступала правильно, даже если это пугало. В отличие от меня, никогда не врала. Носила правду как знак отличия, пускай правда была омерзительной.

Дилан была рядом, когда умерла моя бабушка, заплетала мне косички и часами меня слушала. Плакала вместе со мной и смеялась. Поддерживала, когда из колледжей приходили письма с отказом, когда я ссорилась с родителями, когда мы лентяйничали на диване в пижамах, смотрели «Беременна в шестнадцать» и опустошали холодильник.

– Я только и слышу «я, я, я». – Дилан закатила красные от слез глаза и запрокинула голову, горько смеясь. – Все вертится вокруг тебя, да? Ты напилась. Ты совершила ошибку. Тебе противно. У тебя тревога. А как же я? Ты хоть подумала, как меня бесит, когда подруги западают на моего брата? Что все хотят подружиться с Дилан Касабланкас из-за ее сексуального брата?

Она думала, я воспользовалась нашей близкой дружбой, чтобы переспать с Роу? Да это же бред! Моя влюбленность в Эмброуза Касабланкаса была сродни влюбленности в Криса Пайна. То, что я запала на него, не означало, что планирую что-то предпринимать. Роу с его нравом, волосами и обаянием темнее глубин его души был самым недостижимым человеком на планете Земля.

К тому же я вообще не собиралась с ним встречаться. Я не заводила парней. И уж точно не хотела ни с кем отношений. Отношения – это для тех, кто мог нормально общаться и не падал, как обморочная коза, при малейшем контакте с окружающими.

– Дилан! – Я поспешно преодолела расстояние в четыре шага и упала на колени возле ее ног. Камешки сильно впились в голени, и из царапин полилась кровь. – Это ничего не значило, клянусь! До сегодняшнего дня я вообще не смотрела на Роу. – Вру и не краснею. – Знаешь, я всегда считала его ужасно высоким и немного пугающим…

– Да ты засыпала меня комплиментами, – усмехнулся Роу. Он стоял, прислонившись к капоту и скрестив на груди руки, словно ему все до лампочки. – Кэл, твой тайный талант – бесить людей?

Как же сильно я его сейчас ненавидела.

– Как видишь, самая страшная тайна. – Я сердито зыркнула на него, показав рукой на его сестру.

– Не смей так говорить с моим братом! – погрозила мне пальцем Дилан. – Куда тебе до него с твоей-то личной жизнью.

В этом я была с ней полностью согласна. Роу лучше всех. Он сексуальный, умный и жутко талантливый. Я не только до него не дотягиваю – мы вообще с ним из разных категорий. Он как футбол, а я… сырная гонка. Или что-то такое же чудаковатое.

– Просто хочу сказать, что не хотела,