Теперь открой глаза - Николь Фиорина Страница 48

года, они общались тридцать пять минут, как свидетельствует отметка в журнале посещений. На следующий день заместитель наркома иностранных дел Соломон Лозовский писал Сталину, что необходимые исправления в предисловие Ерусалимского будут внесены до конца дня. Однако же он уточнил, что предложение Сталина по переносу сносок из конца книги в конец каждой главы потребует пересшивания уже отпечатанных 50 000 экземпляров и предлагал вместо этого отпечатанный тираж публиковать без изменений, но в дальнейшем печатать книгу с новой системой сносок; Сталин одобрил это предложение.

Все три тома увидели свет в 1940–1941 годах[501]. После смерти Сталина работники ИМЭЛ внесли в список книг с его пометками первый и второй том мемуаров[502]. Но, как и книга Бисмарка, позаимствованная Сталиным из библиотеки им. Ленина, в архиве эти книги отсутствуют. Немало изданий из библиотеки Сталина теми или иными путями оказались в частных коллекциях, и, судя по всему, такую же судьбу разделили тома мемуаров Бисмарка.

Николай Рыжков, председатель Совета министров СССР с 1985 по 1991 год, в своих воспоминаниях писал, что в его коллекции находится сталинский экземпляр русского перевода «Государя» Макиавелли издания 1869 года. Рыжков отмечал, что он был испещрен пометками вождя, и называл его «настольной книгой диктатора». Он писал, что раздумывает, не стоит ли выписать из книги все сталинские пометки и раскрыть общественности то, как Сталин понимал Макиавелли. По словам Рыжкова, «этого было бы достаточно, чтобы отпала всякая нужда в Медведевых, Волкогоновых и прочих биографах Сталина и интерпретаторах его деятельности»[503].

Еще одна история о Сталине и Макиавелли относится ко времени последней сибирской ссылки вождя. В то время его близкий друг и соратник Лев Каменев изучал труды итальянского философа, и Сталин, как утверждается, нашел экземпляр «Государя» в местной библиотеке, после чего засыпал Каменева вопросами о политике и истории эпохи Макиавелли.

Об этом рассказывал Борис Николаевский, меньшевистский историк и активист, изгнанный большевиками из страны в начале 1920-х[504].

В 1930-х Каменев принял участие в работе над предисловием к русскому переводу «Государя». На показательном суде над Каменевым в августе 1936 года обвинитель Андрей Вышинский цитировал хвалебные слова Каменева в адрес Макиавелли: «Мастер политического афоризма и блестящий диалектик…» Макиавелли, по словам Вышинского, был «духовным наставником» Каменева и Зиновьева, «…хотя Макиавелли перед ними щенок и деревенщина». Мы не знаем, читал ли Сталин предисловие Каменева о Макиавелли, но знаем, что он читал написанную Каменевым в 1933 году биографию революционера XIX века Николая Чернышевского и выделил в ней следующее предложение: «Политик всегда имеет дело с властью, он оспаривает эту власть, осуществляет ее или содействует ее осуществлению»[505].

Другая история о Сталине и Макиавелли была рассказана Федором Бурлацким, работавшим в Академии наук СССР с 1950-х годов. Ее источником был личный секретарь Сталина Александр Поскребышев, рассказавший, что Сталин временами брал «Государя» из библиотеки ЦК и возвращал через несколько дней[506].

И пусть никакие заявления о чтении Сталиным работы Макиавелли не находят явных подтверждений, вполне вероятно, что он читал «Государя». Однако сталинское понимание сути власти и ее претворения в жизнь основывалось не на философии или политической теории, а на истории.

Еще одной книгой о «железном канцлере», привлекшей внимание Сталина, стала работа «Бисмарк и великие державы Европы, 1879–1885» Вольфганга Виндельбанда. Информация о выходе немецкого издания была зафиксирована в бюллетене ТАСС из Берлина в декабре 1940 года. На этом бюллетене Сталин сделал пометку о необходимости перевода книги на русский язык, что и было сделано[507]. В феврале 1941 года Берия отправил Сталину трехтомный перевод книги Виндельбанда[508]. Этот экземпляр предназначался для личного пользования Сталина, однако в российских архивах следов и этих томов не обнаружено.

Сталина интересовала как внешняя, так и внутренняя политика Бисмарка. В его экземпляре 16-го тома Большой советской энциклопедии 1929 года тщательно отмечены абзацы о периодах становления и правления Бисмарка, среди которых составители энциклопедии выделяли борьбу за объединение Германии (1871–1896), социальные реформы и конфликт между социалистами и консерваторами (1878–1886) и «железное канцлерство» Бисмарка (1887–1890)[509].

На протяжении долгих лет Сталин интересовался вопросами дипломатии, ей посвящен целый раздел в его библиотечной классификации 1925 года. В советской системе делами внешней политики занималось Политбюро, и Сталин, как генеральный секретарь, был вовлечен во все большие и малые внешнеполитические вопросы. Так, например, в сентябре 1935 года он выступил жестко против предложения народного комиссариата иностранных дел наложить эмбарго на поставки советских товаров в Италию из-за разгорающегося итало-абиссинского конфликта, который закончился вторжением войск Муссолини в Эфиопию в октябре 1935 года. Сталин писал:

Конфликт идет не столько между Италией и Абиссинией, сколько между Италией и Францией, с одной стороны, и Англией – с другой. Старой Антанты нет уже больше. Вместо нее складываются две антанты: антанта Италии и Франции, с одной стороны, и антанта Англии и Германии – с другой. Чем сильнее будет драка между ними, тем лучше для СССР. Мы можем продавать хлеб и тем, и другим, чтобы они могли драться. Нам вовсе невыгодно, чтобы одна из них теперь же разбила другую. Нам выгодно, чтобы драка у них была как можно более длительной, но без скорой победы одной над другой[510].

В числе прочих книг по международным отношениям в библиотеке Сталина находился русский перевод записок британского дипломата Эдгара Винсента, виконта д’Абернона, служившего в английском посольстве в Берлине в 1920-х. Судя по всему, Сталин не читал саму книгу, однако уделил пристальное внимание предисловию, написанному советским дипломатом и историком Борисом Штейном, отметив проделанный Штейном анализ тонкой британской политики поддержки Франции против Германии, при этом без подталкивания Германии к союзу с Россией[511]. В декабре 1940 года Сталину был направлен черновик русского издания классического трактата Гарольда Никольсона «Дипломатия». В сопроводительной записке издатель просил разрешения на тираж в 50 000 экземпляров[512]. Интерес Сталина привлекло предисловие А. А. Трояновского, бывшего посла СССР в США, который в 40-х годах преподавал в Высшей дипломатической школе НКИД СССР. Судя по всему, Сталину не понравилось, что Трояновский охарактеризовал британскую политику как «антисоветскую», что дает нам основания предположить, что Сталин читал эту книгу уже после немецкого вторжения в СССР и создания советско-британской коалиции. Сталин перечеркнул в черновике страницы с 20-й по 25-ю, возможно, с намерением переиздать ее с более политически удобным предисловием[513].

Единственным серьезным публичным высказыванием Сталина по вопросу истории дипломатии стала его критика статьи Энгельса «Внешняя политика русского царизма» (1890)