Украденные прикосновения - Нева Алтай Страница 47

– Черт, – говорю я, направляясь с платьем к кассе. Кажется, я влюбляюсь в своего мужа.

Выпив по чашечке кофе в торговом центре, мы подвозим Пиппу до ее квартиры и направляемся домой. Машина заезжает в гараж, и пока я достаю телефон, чтобы позвонить Сальваторе и сказать ему, что я вернулась, он выходит из лифта. Когда я тянусь через заднее сиденье за пакетами с покупками, которые свалены рядом со мной, дверь открывается, и Сальваторе опускается на сиденье рядом со мной.

– Вон! – рявкает он на водителя и Стефано, сидящих на передних сиденьях.

Как только они покидают машину, он хватает меня за талию, сажает к себе на колени и зарывается носом в мои волосы. Я пытаюсь повернуть голову, но он лишь усиливает хватку на моей талии, прижимая меня к своему телу.

– Четыре часа, Милена, – шепчет он мне на ухо.

– Я звонила тебе каждый час.

– Я знаю. – Он прижимается лицом к моей шее и вдыхает. – Ты думаешь, что я сумасшедший?

– Немного, – фыркаю я, обвивая руками его шею и прижимаясь губами к его губам.

– Это проблема?

– Не особо. – Я пожимаю плечами и целую его. Это должно волновать меня. Но дело в том, что я не против обсессивно-компульсивного поведения Сальваторе или его потребности знать, где я. Я также не против звонить ему даже чаще, чем каждый час, если это потребуется, чтобы подавить его беспокойство. На самом деле мне это даже… нравится. – Знаешь, мне пришло кое-что в голову, когда мы с Пиппой проходили мимо цветочного магазина.

– Что же? – спрашивает он, покусывая меня за подбородок.

– Вторым маньяком был ты. Тем, который прислал мне кучу цветов.

– Да.

Я отстраняюсь и пронзаю его взглядом.

– Сто ваз?

– Девяносто шесть. Это все, что у них было.

– Одной было бы более чем достаточно.

Сальваторе мгновение смотрит на меня, затем наклоняется и касается своим носом моего.

– Для меня либо все, либо ничего, Милена. Ты уже должна была это понять.

Да. Думаю, так оно и есть.

* * *

Я пропускаю волосы Сальваторе сквозь пальцы, глядя на него со своего места на его талии, на то, как он тянется, чтобы поднять с пола бутылку пива. Видеть его таким расслабленным до сих пор удивительно.

Мы валяемся на диване в гостиной почти час, он смотрит футбол, а я, растянувшись у него на груди, переписываюсь с Бьянкой. Она перестала отвечать на мои сообщения минут десять назад, и это, вероятно, означает, что Михаил вернулся домой. Видит Бог, эти двое не могут оторваться друг от друга.

– Не могу поверить, что ты любишь пиво, – говорю я.

– Почему?

– Не знаю. Мне всегда казалось, что ты больше похож на людей, предпочитающих изысканные вина. – Я веду тыльной стороной пальца по линии его подбородка. – Это все костюмы.

– Я не имею ничего против вина. Но оно лучше сочетается с сырами, нежели с футболом. – Он наклоняет голову и целует мой палец. – Что сказала твоя сестра? Есть новости из дома?

– Все как всегда. Я все еще жду, когда она ответит на последнее сообщение.

Сальваторе поднимает руку и проводит большим пальцем по моей нижней губе.

– Попроси ее передать сообщение Петрову от меня.

– Русскому пахану?

– Да. Он должен знать, что албанцы начали вести дела с ирландцами.

Я быстро набираю сообщение и отправляю его Бьянке.

– Что-нибудь еще?

– Не-а. – Он забирает телефон у меня из рук, кладет его на журнальный столик и убирает с дивана декоративные подушки, бросая их на пол.

– Эти несчастные подушки тебя как-то задели?

– Да. – Он бросает последнюю через спинку дивана. – Они занимают слишком много места.

– Может, нам стоит купить диван побольше? – Я наклоняю голову и оставляю поцелуй на его подбородке.

– Не могу не согласиться.

Его рука обхватывает меня за талию, и он тянет меня вниз, так что я оказываюсь на боку, зажатая между его телом и спинкой дивана. Я тянусь к поясу своих легинсов и снимаю их, прежде чем снять спортивные штаны и боксеры с Сальваторе. То же самое я проделываю со своими трусиками, бросая их на пол рядом с его одеждой.

Он берет меня за руку, подносит мои пальцы к своим губам, нежно целует каждый по очереди, затем проводит губами по моему запястью и вдоль руки, посылая дрожь по всему телу. Он делает все это очень медленно, задерживая губы на одном месте на несколько секунд, прежде чем двинуться дальше, будто каждый поцелуй выражает какое-то заявление. То, как он ласкает мою кожу, завораживает, потому что Сальваторе никогда не казался терпеливым любовником. Влечение между нами всегда было взрывной силой, жесткой и интенсивной.

– Ты даже не представляешь, что ты делаешь со мной, Милена, – шепчет он, дотрагиваясь до моего плеча, и я дрожу. – Понятия не имеешь, черт возьми.

Его губы встречаются с моими, и я обвиваю руками его шею, прижимая его к себе изо всех сил. Не думаю, что он понимает, какой беспорядок навел в моей голове. Это пугает. Я даже больше не знаю, что я чувствую. Я в него влюблена? В этого властного, ворчливого, замкнутого мужчину? В того, кого я ни разу не видела улыбающимся за все то время, что я его знаю? Боюсь, что да.

Мои руки скользят вниз по его шее и плечам и останавливаются на его рельефной груди, и, не прерывая поцелуя, я закидываю ногу ему на талию и смещаюсь так, чтобы оказаться на нем сверху.

– Я хочу заняться с тобой любовью, – говорю я ему в губы и чувствую, как он замирает подо мной. – Ты позволишь мне?

Когда я открываю глаза, его пристальный взгляд прикован ко мне.

– Да.

Я улыбаюсь и провожу пальцами по его губам. Илария была права. Он не очень хорошо справляется с чувствами. Похоже, он не может понять значение различных эмоций и с трудом анализирует их. Я двигаюсь вниз по его телу, пока его член не прижимается к моей влажной промежности. Сантиметр за сантиметром я вбираю его в себя, наслаждаясь тем, как он постепенно заполняет меня. Его член такой крупный. Когда он весь внутри, мне кажется, что мои стенки вот-вот разорвутся. Мне это нравится.

Когда он оказывается полностью во мне, я наклоняюсь, чтобы прижаться губами к центру его груди, и двигаюсь вверх, оставляя дорожку поцелуев вдоль его шеи, пока не достигаю его сильного подбородка. Я методично и непрерывно качаю бедрами, но так осторожно