Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган Страница 38

Он устало вздохнул:

– Прости, Бекк… мне не очень легко.

– А ты думаешь, что мне легко?! Жаль, что ты так к этому относишься. Вообще-то, подобные эмоции уже утратили всякий смысл. Порадуйся детям. До скорого.

Потеряв терпение, я разъединилась. Наша неспособность понять друг друга, сложное положение нашей пары, которая больше таковой не являлась, боль, которую нам причиняло наше взаимное безразличие, утомили меня.

Он уехал больше двух недель назад, а у нас все еще не получалось общаться, не нападая друг на друга. И с каждым днем он понемногу отдалялся от меня, потому что я снова могла писать. Я не скучала по нему. Напротив, этот звонок вернул мне ощущения, которые стали для меня невыносимыми. Я понимала, что сознательно он никогда не пытался подавлять меня, и тем не менее делал это.

Появление в моей жизни Лино опрокинуло все мои ориентиры. Я писала роман, как никогда раньше, я снова дышала, как уже не дышала годами, я чувствовала, что все больше и больше становлюсь самой собой. Я перестала ощущать свое несовпадение с другими. Я все чаще говорила то, что думаю. Или хотя бы стала это себе позволять. И я не была готова отказаться, даже ради наших с Эстебаном отношений, от того, что я проживала в последние дни. А ведь это началось совсем недавно, хотя мне казалось, что прошло уже много времени. Возможно, я закончу роман Лино к возвращению мужа. И только в этот момент смогу еще раз задуматься о неизбежном.

Последний разговор стал подтверждением того, что все кончено. С моей стороны, по крайней мере. К тому же я не имела ни малейшего представления о том, как Эстебан живет в Испании. Дети, общающиеся с ним по телефону, говорили, что он счастлив и воодушевлен больше, чем всегда. Вдали от меня он нашел свой свет. А я возвращала себе свой, пусть и более приглушенный, – вдали от него…

Глава тринадцатая

Ребекка

Ехать и концентрироваться на своей цели – вот единственный способ выбраться из тупика и выпрямить спину.

Сердце застучало совсем быстро, когда я свернула на дорогу, ведущую к дому Лино. Меня сжигали нетерпение и лихорадочное возбуждение. Как и в мой первый приезд, было уже поздно, стояла черная, как чернила, ночь. Но это было единственным сходством между двумя поездками. Теперь я знала, куда направляюсь. Как он меня примет? Прошло больше недели, а мы ни разу не поговорили. Я не прекращала думать о сложившейся ситуации, наша встреча была необходима для развития моего романа. Но что с Лино? Он мог радикально поменять свое мнение и отношение. Я уже сталкивалась с его сменами настроения. Я не решалась задумываться о том, в какое отчаяние это меня повергнет, и прилагала все усилия, чтобы сохранять оптимизм. Так продолжалось недолго. Я предусмотрела почти все, кроме того, что окажусь перед пустым домом. Мастерская, как и конюшня, были погружены во тьму, но больше всего меня удивило отсутствие света в доме. И в довершение его машины не было во дворе. Я, не раздумывая, схватила телефон и стала звонить. Сработал автоответчик. Он обещал, что будет все время на месте. Что с ним случилось?

Но я, несмотря ни на что, не смогла сразу уехать и подошла к дому. К двери была приколота записка, адресованная мне. Я взяла ее, и мне бросился в глаза его тонкий и элегантный почерк.

Ребекка!

На тот случай, если ты приедешь сегодня вечером. Как ты сама видишь, меня нет дома. Я у Жереми и Эмили, по-моему, я тебе о них говорил. Дом открыт, заходи, устраивайся, тебе только придется разжечь огонь в камине. Печкой в конюшне я займусь сам, когда вернусь. Не ходи туда, там будет слишком холодно, а печь капризничает, когда в ней разводят огонь. Поужинай, ты найдешь что нужно в шкафу, а на стойке стоит бутылка вина. Будь как дома.

Лино.

Мне стало легко и радостно. Он ждал меня. Первой моей мыслью было не послушаться его, поэтому я достала из багажника сумку и чемодан и пошла по двору, полная решимости устроиться “у себя”. Конюшня была открыта, и в ней царил ледяной холод. Даже из лучших побуждений и при поддержке трех толстых шерстяных курток я бы окончательно замерзла, если бы ждала его там. Так что я приняла приглашение. Когда я вошла внутрь, меня окутал аромат дровяного камина и мебельного воска. Я ощупала стенку в поисках выключателя. Ощущая себя самозванкой, постаралась бесшумно закрыть дверь. Я долго стояла, не шевелясь, робея при мысли, что я у него, но без него. Потом я себя вразумила: не простою же я вот так без движения весь вечер! Я разожгла огонь в камине, плюхнулась на один из диванов и огляделась по сторонам.

Теперь, когда мне была известна история дома и протекавшей в нем невероятной жизни, я осознала его значение для Лино и власть этого места над ним. Эту усадьбу любила мать, она сама подыскала ее для сына, чтобы растить его там. К ее защите в память о матери Лино приложил много усилий, но при этом дом нес ответственность за утрату Констанс. Почему он так долго сохранял его? Насколько я поняла, он забросил усадьбу на все годы учебы со Странствующими подмастерьями. На месте Лино я бы избавилась от нее и, главное, ни за что не жила бы в доме, лишившем меня любимого человека. Разве что он все время ждал, что Констанс вернется к нему, не в силах смириться с мыслью, что потерял ее навсегда. Мать попросила его быть здесь счастливым со своей избранницей, и он, возможно, все еще надеялся выполнить данное ей обещание? Это казалось мне невероятным, но с Лино что угодно было возможно.

Этот дом был необыкновенным, и, наверное, поэтому Лино так за него цеплялся. Едва войдя внутрь, я почувствовала себя хорошо, несмотря на одолевавшую меня тревогу. Меня окутали нежность и тепло. Я была защищена от мира и от окружающей действительности. Я не сомневалась, что дом сохранил отпечаток его матери. Достаточно увидеть картины, обои, скульптуры, ковры, разложенные на полу и покрывающие каменные плитки, которыми он вымощен. Огромная гостиная первоначально должна была быть отделена стеной от кухни. У меня перед глазами