Игра в сердца - Сэнди Бейкер Страница 32

четвертая по счету волчица, покинувшая Волчий особняк. Как я и предсказывала (точнее, не я, а Анастасия), первыми ушли волчицы из массовки – Табита и Лора. За ними последовала темная лошадка Элли, та, что притащила с собой чревовещательную куклу. Тут я не удивлена: Элли была милая, но повсюду таскала с собой свою куклу, и Джек с Гарри нашептали Дэниелу на ушко, что неплохо было бы отправить ее домой. Тот сперва сомневался, ведь Элли была одной из самых привлекательных волчиц, но согласился после посещения зоопарка Таронга, где мини-Элли напугала до смерти несчастных беличьих обезьянок.

Итак, нас осталось восемь. Мы вчетвером, злодейки Тара и Кайли, Джастина – та, что хочет стать актрисой и потенциальная невеста, – и принцесса Дафна, снобская коза, которая, по словам Джека, по-прежнему остается фавориткой Роберты и главной кандидаткой в невесты.

Мы по-прежнему разделены на два противостоящих лагеря, но если сначала это было противостояние Великобритании и Австралии, то сейчас образовалась группа «плохих девочек» против «хороших девочек». Как если бы Санта-Клаус явился в наш особняк и распределил нас по спискам в зависимости от поведения. Правда, вслух я никогда не называю наших соперниц «плохими», только про себя.

– Мне будет не хватать Меррин, – тихо произносит Элизабет.

– Она была хорошая, – соглашаюсь я. – Но мне кажется, она очень скучала по дому.

– Тебе кажется? Это еще мягко говоря, Эбс, – отвечает Каз, – она мечтала поскорее отсюда убраться. Ей было просто невыносимо находиться в доме, где помимо нее живет двенадцать человек. Из всех нас она была самой сильной интроверткой.

– Даже сильнее меня? – спрашивает Элизабет.

– Естественно, Лиз. Ты-то постепенно вылезаешь из раковины. – Я смотрю на Элизабет, которую Каз по настроению зовет «Лиззи» или «Лиз», и вижу, что та закусила губу, но вот-вот улыбнется.

– Каз права, – говорит Бекка, – вспомни свидание на яхте. Тебе тогда не досталось мини-свидания с Дэниелом, – ох, Бекка, немного жестоко напоминать об этом, – но потом он выбрал тебя для свидания один на один в кулинарной школе! И по твоим словам, все прошло хорошо. – Бекка само великодушие. Она мечтала об этом кулинарном свидании, но все же поддерживает Элизабет и улыбается, хоть и не слишком искренне.

Может, она не воспринимает Элизабет как угрозу? Интересно, считает ли она угрозой меня.

Элизабет широко улыбается.

– А ведь правда, все прошло хорошо. Готовить он, конечно, совсем не умеет, да и я, скажем прямо, не лучший в мире кулинар, но шеф-повар сказал, что я ловко управляюсь с ножом. А Дэниел… он… – Она не договаривает, но я-то все видела на экране и знаю, что она хочет сказать. Я внутренне сжимаюсь, предвидя сокрушительный эффект ее следующих слов. – Он меня поцеловал, – говорит она, явно довольная собой. И делает глоток шампанского, чтобы скрыть растекающийся по щекам румянец.

Бекка и Каз реагируют прямо противоположным образом.

– Я рада за тебя, – говорит Каз и добродушно хлопает Элизабет по плечу. За последние недели мне стало ясно, что Каз приехала на шоу скорее ради тусовки и чтобы отдохнуть от рутины, а Дэниел уже дело десятое. Ее реакция укрепляет меня в этом мнении.

Бекка, напротив, молчит. Я смотрю на нее и вижу, что она стиснула челюсть, но не пойму – то ли она злится, то ли обижается, то ли и то и другое.

– А ты не говорила, что он тебя поцеловал, – тихо произносит она.

– Хм-м, я… – мямлит Элизабет и замолкает. А что тут можно сказать? Нас было двенадцать, все мы приехали побороться за одного парня, а теперь нас осталось восемь. Ситуация в лучшем случае странная, а в худшем – смахивает на «Голодные игры». В этом мире, созданном на самом живописном на свете океанском берегу, человек человеку волк. Или, в нашем случае, волчица.

Однако некоторые из нас испытывают настоящие чувства. Даже малейшая толика внимания от Дэниела, не говоря уж о поцелуе, очень важна для Элизабет. Пожалуй, слишком и незаслуженно важна. И Бекка тоже придает незаслуженно много значения этой игре и хочет, чтобы Дэниел в нее влюбился, потому что внушила себе, что ни один парень в Австралии не сможет дать ей то, что, как ей кажется, ей нужно.

Мне же с моим особым положением известно куда больше, чем подругам; я, например, знаю, что Дэниел не хотел отправляться на кулинарное свидание с Элизабет (он зовет ее «мышью»), но Роберта настояла, что в середине сезона нужен неожиданный сюжетный поворот. А зачем он ее поцеловал, можно только гадать, но я предполагаю, это случилось потому, что он чудовищно тщеславен, а может, ему «просто захотелось», а ее чувства его совершенно не заботят.

Я смотрю на небо, и меня переполняет страшная беспомощность. Не знаю, что сказать, чтобы не допустить краха нашей хрупкой дружбы.

– Я спать, – вдруг говорит Бекка и уходит так быстро, что после ее ухода ощущается легкое колебание воздуха.

– Я тоже, – говорит Элизабет и скрывается в доме с хмурым лицом.

– Спокойной ночи, – дружелюбно бросаю я им вслед.

– Спокойной ночи, девочки, – говорит Каз.

Тут во мне что-то переключается, и я понимаю, что нащупала свой сюжет, настоящую историю для разоблачительной статьи – о том, как на самом деле вредит это шоу женской психике, как всего за пару дней и часов между участницами завязываются хрупкие дружеские отношения, но потом рушатся в одночасье. Да и в основе шоу лежит манипуляция женской самооценкой.

Каз встает и подходит к соседнему шезлонгу.

– Да уж, неловкий момент, – говорит она. Ее слова разряжают напряженную обстановку; у меня вырывается смешок, и на душе становится легче. Я перестаю думать о своей разоблачительной статье, но обязательно вернусь к ней позже. – Ты в порядке? – спрашивает она, а я долго и протяжно выдыхаю. Затем поворачиваюсь к ней, моей новой подруге, которая не пытается притворяться кем-то другим, и вижу, что та смотрит на меня с тревогой.

– Не особо, – я пожимаю плечами.

– Да уж, когда я вписывалась в эту затею, я думала: какого черта, может, я любовь найду, а если не найду, подружусь с кем-нибудь. А вышло, что у меня появилось целых три подруги. Слушай, ты, наверно, уже догадалась, что я считаю Дэниела редкостным козлом. – Я снова смеюсь, а она кивает. – А считаю я так, потому что он и есть редкостный козел, – добавляет она, и при этих словах я прыскаю со смеху и зажимаю рот рукой. Уже поздно, не хочу разбудить остальных. – И я честно не догадываюсь, почему он до сих пор меня не выгнал, – продолжает Каз. А я догадываюсь: она