Скажи мне через поцелуи - Мерседес Рон Страница 32

Я подошёл к окну и выглянул.

Слышались сирены, и я увидел мигалки полицейских машин, которые наверняка уже стояли перед дверями школы.

Я не хотел даже думать о том, что нас ещё ждало... Спасти живых, если мы вообще сможем выбраться, а потом уже мёртвых... которых было слишком много.

Не мог не думать обо всех жизнях, которые были разрушены за такие короткие секунды, о родителях, которые навсегда останутся в муках, узнав, что у них отняли жизни их детей...

Образ моих родителей, когда умерла моя сестра, появился перед моими глазами, как сцена из фильма, и я только мог думать, что не желаю такого никому... Я не хотел пережить это снова в своей жизни. Я не мог снова причинить такую боль своей матери... Я бы не выдержал этого.

Мне нужно было найти Тьяго... Мне нужно было вытащить этих ребят оттуда, мне нужно было их спасти.

Не спрашивайте, почему я почувствовал, что это мой долг... почему я думал, что кто-то поставил меня здесь в этот день и в это время, чтобы вывести этих детей живыми и здоровыми из этого ада, но я просто принял, что это моя обязанность.

Мне нужно было сделать так, чтобы полицейские узнали, где мы находимся, чтобы они могли нас спасти. Но как передать им сообщение, если окна библиотеки были с другой стороны от главных дверей школы, где, как я мог увидеть, стояли патрули?

Свет погас.

И в тот момент я понял, что совершил ужасную ошибку.

Это было, как если бы мы могли почувствовать, как энергия вокруг исчезала за мгновение.

— Что случилось? — спросил один толстый парень.

Элли посмотрела вверх.

— Они отключили свет.

Нет...

В тот же момент я осознал свою ошибку, насколько я был идиотом.

Я побежал к телефону и понял, что это конец... На другой стороне не было ни звука, нам отключили свет, чтобы лишить нас всякой возможности связаться с внешним миром.

Они знали, что в школе есть стационарные телефоны... В библиотеке, в кабинетах преподавателей... и на кухне...

И я только что потратил единственный шанс позвонить кому-нибудь, чтобы тот передал сообщение, что мы заперты в библиотеке. Я мог позвонить, кому угодно и попросить передать это полиции... Моей матери, какому-нибудь другу из Нью-Йорка...

— ЧЁРТ! — выругался я, швыряя телефон на стол с такой силой, что едва не разбил его, и схватившись руками за голову.

И в этот момент мы услышали шум.

Мы взглянули друг на друга и затаили дыхание.

Знали ли они, что мы здесь?

14

ТЬЯГО

Первое, что пришло мне в голову, когда я услышал выстрелы, была она. Она и больше никто.

Не буду врать, потом пришла бесконечная тревога за моего брата, за моих учеников, за учителей и друзей, которых я успел найти за эти месяцы, но вначале в моей голове была только она.

Её светлые волосы, рисующие след на полу, и кровь, окружавшая её, придавая ей ауру человека без жизни... Точно такую же ауру, которая окружала мою сестру, когда её жизнь была случайно забрана.

Этот образ стал тем, что заставило меня двигать небом и землёй, чтобы найти её... Мне нужно было увидеть её живой, чтобы этот кошмар исчез из моей головы, и я смог снова спокойно дышать.

Мне было больно до глубины души, что в последний раз, когда мы обменялись взглядами, в последний раз, когда мы виделись, я так холодно её проигнорировал. И особенно после той ночи, которую мы провели вместе.

Отдалиться от неё, чтобы сохранить отношения с братом, было одним из самых трудных решений, которые мне пришлось принять. Я оказался между молотом и наковальней, мне нужно было выбирать между семьёй и девушкой, с которой я едва начал что-то строить, и по отношению к которой было тысячи причин, почему всё могло пойти не так.

Не судите меня, пожалуйста, моя роль старшего брата заставляла меня с детства принимать решения, которых я бы не принял при других обстоятельствах.

То, как Тейлор взглянул на меня... Это было не просто ссора, не просто столкновение братьев: тут был ненависть, был обида... И я не мог это позволить... Я не мог позволить, чтобы мои решения ещё больше разрушили нашу семью...

Но одно дело — рассуждать разумом, а другое — слушать сердце.

Нас было четверо преподавателей в учительской, когда началась стрельба. Две воспитательницы младших классов, в том числе Мэгги, и один учитель старших классов, который подошёл сказать, что его четырёхлетний сын не придёт в этот день в школу.

Дети должны были приехать через полчаса, в девять утра, на час позже старших, которые приходили в восемь. Я узнал позже, что единственное хорошее в этом безумии было то, что ублюдки, ответственные за крупнейшую бойню в штате Вирджиния, не успели расправиться с детьми в возрасте от трёх до двенадцати лет.

— Вы слышали это?

Я встал автоматически, как и Мэгги, с которой у нас был короткий, но напряжённый роман, не доведённый до чего-то большего.

Мы подошли к двери, и тогда ясно услышали, как начинаются выстрелы. Выстрелы, которые продлились бы ещё долго.

— Позвони в 911, — сказал я Мэгги, которая застыла от страха.

Но она не двинулась с места. Её лицо побледнело, глаза были пустыми. Увидев, что она не реагирует, я схватил телефон и, поднеся его к уху, указал на дверь.

— Бегите к выходной двери. Давайте! Я вас догоню, как только смогу...

Они начали выходить по одному.

Пока я чувствовал пульсацию в ушах, молился, чтобы они ответили на звонок.

— Служба экстренной помощи, чем могу помочь?

— В школе Карсвилль происходит стрельба.

— Назовите ваше имя, сэр.

— Тьяго Ди Бианко, тренер школы. Мы на восточной стороне здания, в детском отделении. Надо предотвратить, чтобы дети вошли в здание! — Я взглянул на часы: было без пятнадцати девять...

Не успели ли они войти?

— Патрули уже в пути, сэр. Вы ранены?

— Нет, но...

И в этот момент случилось то, чего я не мог ожидать.

Я услышал крики... Крики студентов, учителей, моих друзей... Крики Мэгги.

— Сэр?

Я выронил телефон и быстро осмотрел комнату.

В конце учительской была дверь, которая вела в коридор, ведущий к задней части детских классов, коридор с туалетами, где дети вешали свои рисунки и поделки.

Едва успев выйти из учительской, я