Запретный: КИНГ - Слоан Кеннеди Страница 19

Я же говорил тебе, никакого телевидения, так что перестань спрашивать, мальчик !

Последовавшая за этим крепкая пощечина заставила меня отшатнуться вправо, боль пронзила щеку.

Все пропало! Здесь нет телевизора, что бы смотреть.

- Ты в порядке?

Женский голос вернул меня к реальности. Поразительной реальности.

Я был потрясен, обнаружив, что стою на одном колене посреди тротуара. Я протянул руку, чтобы дотронуться до щеки, но обнаружил, что она не горит и не блестит от слез.

Кошмар.

Кошмар посреди дня, не во сне.

Это не кошмар, идиот.

Слава Богу, этот голос принадлежал мне. И, к сожалению, он был прав.

- Воспоминание, - прошептал я.

- Что?

Я посмотрел налево и увидел пожилую женщину, стоящую на коленях рядом со мной. Ее рука лежала поверх моей руки, но, как ни странно, я ее не чувствовал. Ее встревоженный взгляд заставил меня пошевелиться.

- Да, эм, извините, - сказал я, заставляя себя подняться на ноги. Я машинально взял ее за локоть, чтобы помочь встать. - Просто устал, - пробормотал я. - Простите, за беспокойство.

- Вовсе нет. Уверен, что с тобой все в порядке? Ты все еще довольно бледный.

Я не был в порядке, но, к счастью, стал экспертом чувствовать одни эмоции, а проявлять - совсем другие.

- Уверен. Спасибо, что остановились, - пролепетал я, даже когда раздраженный прохожий толкнул меня. - Не многие бы так поступили, - добавил я, заставив себя улыбнуться.

- Мой мальчик твоего возраста, - с улыбкой сказала женщина. - Он путешествует с рюкзаком по Европе один, поэтому мне нравится думать, что кто-то присматривает за ним, пока я не могу.

Мне удалось обменяться с женщиной несколькими любезностями о ее сыне, прежде чем попрощаться и поспешить обратно в свою квартиру. Только когда поднялся по лестнице и завернул за угол перил, внутри все сжалось, и я затаил дыхание.

Как делал каждый раз, когда возвращался домой и подглядывал за дверью своей квартиры.

И, как и во всех предыдущих случаях, в ту долю секунды, заметив, что свет над моей дверью горит, а не выключен, не мог понять, испытал ли я облегчение или разочарование.

- Облегчение, - сказал я себе, направляясь к двери.

Я не позволял взгляду задерживаться на ярко освещенном помещении, точно так же, как не признавал, как сильно дрожали пальцы, пока я доставал ключи из кармана и пытался открыть дверь.

К сожалению, предательские глаза выбрали именно этот момент, когда я уже собирался вставить ключ в замочную скважину, чтобы перевести взгляд вправо.

И этого было достаточно, чтобы события того утра повторились сами собой.

Я закрыл глаза, услышав, как Кинг прошептал на ухо, что он почувствовал мои губы на своей коже. Я все еще ощущал его неповторимый аромат, а каждая клеточка тела, казалось, была настроена на его и только его голос. А потом все пошло наперекосяк, и я впервые увидел человека, которого никогда не видел. Не могу отрицать, что сначала боялся этого человека, но чувство вины, охватившее Кинга, когда он морально вернулся ко мне, только укрепило мою решимость…

В чем?

Что, по моему мнению, должно было произойти?

Что эмоционально напряженный момент закончится, когда он обнимет меня? Его губы прикоснутся к моим губам?

Обещания любви и преданности?

Да, это именно то, на что я надеялся. Это было грустно, но это правда. Я цеплялся за эту маленькую искорку надежды до того момента, пока Кинг не сделал то, что я считал невозможным.

Он солгал мне.

Я понял это еще до того, как он начал говорить, потому что он опустил глаза.

Прямо перед тем, как с его губ сорвалась ложь, он опустил глаза. Кинг никогда не лгал.

Никогда.

Независимо от того, о чем я его спрашивал в течение двух лет, с тех пор как он пообещал мне, что всегда будет говорить мне, что реально, а что нет, он делал именно то, что обещал, и всегда смотрел мне в глаза, когда делал это. Не имело значения, насколько неловкими, несвоевременными или откровенно личными были вопросы, он никогда мне не лгал. И уж точно не отмахивался от меня, как сделал это после того, как я вызвал его на разговор тем утром, после того, как он изрек чушь о том, что жизни людей идут в разных направлениях.

Если ложь и была недостаточно ужасной, то его отказ даже разговаривать со мной был в тысячу раз хуже. В этот момент я словно перенесся в те дни, когда меня «спасли» от единственной жизни, которую я знал.

Кинг стал моим спасательным кругом в черном океане, пытающимся утянуть меня на дно с каждой волной реальности, обрушивавшейся на меня. Даже после того, как я потерял эту связь с ним два года спустя, она все еще была со мной. Я все еще цеплялся за нее, потому что это позволяло мне держать голову над поверхностью.

Но теперь эта черта исчезла. Отделена.

Пока я завис с ключом в руке, произошли две вещи.

Телефон выбрал именно этот момент, чтобы звякнуть, и Феттучини издал тихий лай с другой стороны прочного дерева. Не предупреждающий лай, а его приветствие «я-так-рад-что-ты-вернулся-домой».

Телефон и собака стали четким напоминанием о том, что я уже не тот ребенок, барахтающийся в океане неопределенности. Теперь я знал, как плавать. Ну, по крайней мере, в основном. И за многие годы в этих темных водах появилось множество нитей, за которые я, протянув руку, мог бы ухватиться... и я протянул руку и ухватился. Я мог бы держаться за них всю оставшуюся жизнь, если бы понадобилось. Потеря одной из них не означала, что я потерял их все.

Кто-то всегда будет ждать моего возвращения домой.

Осознание этого заставило пошевелиться, и, хотя вставить ключ в замок было сложнее, чем хотелось бы, я справился.

Не успел я приоткрыть дверь больше чем на несколько дюймов, как Феттучини протиснулся в проем и сильно толкнул меня в ноги. Я опустился на колени и принял скользкий поцелуй, которым он меня одарил.

- Прости, что опоздал, приятель, - тихо сказал я, опуская голову на макушку Феттучини. Пес, казалось, понял, что это за момент, потому что стоял совершенно неподвижно и просто позволял