Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата Страница 15

Спускаясь по лестнице, я старалась не думать, что вижу эти голые стены в последний раз. Я чуть не обернулась на звук голосов из гостиной, но теперь мне было все равно, и я не стала растрачивать себя на это.

Я со всем этим покончила.

На кухне я вытащила из сумки рабочий телефон. Затем я сняла с кольца ключи от дома, почтового и абонентского ящиков Эйдена. Положив все это на стол, я потерла бровь и поправила очки, пытаясь вспомнить, не забыла ли я здесь что-нибудь из своих вещей. Хотя, если я что-то и оставила, Зак мне это отдаст.

Я потерла ноги и повесила сумку на плечо. Нервное предвкушение сжало мой желудок. Я это делаю. Я правда это делаю.

– Не могла бы ты сбегать в магазин и купить мне что-нибудь поесть? – спросил Тревор, неожиданно оказавшись на кухне, когда я уже повернулась, чтобы уйти.

Хоть я и помнила, что мне стоит «убить» этого придурка своей добротой, я не нашла в себе силы поступить по-взрослому. Это был последний раз, когда мне приходится мириться с его дерьмом; мне никогда больше не придется видеться с ним, общаться. Аминь, хвала богу.

– Нет, – ответила я с легкой ухмылкой. – Пончик уходит. Передай, пожалуйста, Эйдену, когда рядом никого не будет, что он может идти на хрен.

– Что? – разинул рот Тревор.

С ощущением триумфа я небрежно махнула ему рукой и вышла из кухни. Уже у входной двери я обернулась, чтобы заглянуть в гостиную, и увидела, что Эйден сидит на диване и разговаривает с журналистом. На секунду взгляды наши встретились, и, клянусь жизнью, между его бровей появилась складка.

Открыв дверь и не успев отговорить себя от последовавшего за этим поступка, я одними губами произнесла «я заслуживаю лучшего, придурок», убедившись, что он все понял дословно. Я показала ему средний палец и помахала им на прощанье.

Чтоб им с Тревором провалиться.

Глава 5

Неделя сменялась неделей.

Первые дни после ухода из того дома я ловила себя на том, что думаю об Эйдене чаще, чем стоило бы, – в те редкие моменты, когда голова была свободна от работы. И речь шла не о том, как сильно я хотела его придушить.

В тот день я выехала от него на всех парах и сразу же погрузилась в новый проект, полная решимости доказать, что могу добиться успеха в любимом деле. Готова была пахать как лошадь.

Казалось, все связи с прошлым разорваны навсегда.

Эйден оказался настоящим подлецом. Раньше я винила его лишь в излишнем прагматизме – с этим еще можно было мириться. Но предательство? Я не Роб и не Тревор, чьи доходы зависели от каждого шага Эйдена. Что было хорошо для него – было хорошо и для меня. Разве я не делала все, чтобы ему жилось комфортно? А он позволил тому придурку болтать у меня за спиной, хотя я даже не поехала к брату на Рождество, потому что Эйден тогда с трудом передвигался после травмы.

К сожалению, первые дни свободы начинались с мыслей о нем. Мой организм не привык спать до восьми – даже в выходные я просыпалась к шести. Я думала об Эйдене за завтраком, за обедом, за ужином – привычка готовить на двоих давала о себе знать.

Нельзя работать на кого-то почти без выходных два года и просто вычеркнуть это из жизни. Как и тот момент, когда я поняла: держусь за место у человека, который не пришел бы даже на мои похороны. Даже если бы они выпали на его выходной. Мысль, что некоторые родственники тоже проигнорировали бы мои проводы, слабо утешала.

Спустя время злость утихла, но обида – та самая, от которой сводит легкие, – никуда не делась. Я понимала: с Эйденом что-то не так. Будь он в порядке, возможно, не вел бы себя как последний негодяй. Но он перешел черту, которую я для себя определила. А я поступила так, как считала нужным.

Так все и закончилось.

Я выбрала жизнь, где была сама себе хозяйкой.

И ни капли не жалела.

Поздний вечер. Я быстрым шагом возвращалась из спортзала, обдумывая дизайн обложки для нового романа, как вдруг заметила человека на ступеньках у подъезда. Рука сама потянулась к перцовому баллончику в кармане – я никогда не выходила без него, особенно в нашем районе. Прищурилась, пытаясь разглядеть незнакомца.

Девять вечера. В это время здесь околачивались разве что торговцы. Кому еще сидеть на улице в такую духоту, под аккомпанемент комаров?

Я ускорила шаг, с удовлетворением отметив, что колено после пробежки почти не болело. Целых три километра! Всего за полмесяца тренировок я смогла увеличить дистанцию и даже немного ускориться. Гордилась собой и планировала на этой неделе пробежать уже четыре с половиной.

Все еще сжимая баллончик, я следила за фигурой. Определенно мужчина. В другой руке зажала ключи – готова была или мгновенно открыть дверь, или пустить их в ход.

– Ванесса?

Я замерла, услышав свое имя из уст незнакомца. Голос был низким, бархатным.

И тут до меня дошло. Я его узнала.

Незнакомец, оказавшийся вовсе не незнакомцем, поднялся со ступенек.

– Привет.

Мой бывший начальник выпрямился во весь свой внушительный рост, подтвердив, что это и правда был он.

Эйден. Это был Эйден. Здесь.

Скрючившись, он мог сойти за любого парня, который занимается спортом, особенно вот так прижимая руки к бокам, скрывая мышцы, которые и сделали его знаменитым. Я подумала, что это, пожалуй, первый раз, когда он использовал это, видимо, запрещенное слово на букву «п», и тут же выпалила:

– Что ты здесь делаешь?

Я определенно нахмурилась. На лбу появились складки, когда я впервые за месяц увидела его в футболке и шортах.

Его лицо все так же напоминало неподвижную маску. Его карие глаза, в которые я смотрела сотни раз, скользнули по моим ярко-красным волосам, которые Диана покрасила пару недель назад, но он ничего не сказал по этому поводу.

– Ты здесь живешь?

Вопрос повис в воздухе. Его взгляд опустился на руку, в которой я держала перцовый баллончик и связку ключей, зажатую между пальцами.

Я подумала о своих соседях, об обшарпанном здании, разбитых машинах на стоянке, потрескавшемся тротуаре и жалком