Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю Страница 123

Он отключается, не дождавшись моего формального ответа.

* * *

– Семь! Шесть! Пять! Четыре!

Вокруг оглушительно кричат. Ноги болят, я пьяна, мне грустно. Никакой Гарри так и не прибежал объявить, что любит меня. Чувствую поцелуй на щеке, но это не Мэтью.

– Три! Два! Один!

Взрыв блестящих конфетти и воплей. Ну что? Здравствуй, здравствуй, Новый год? Никогда еще не была так тебе рада. Сарказм. Через пять дней мне стукнет двадцать пять, я без работы, без любимого мужчины, без надежды на будущее. Вот именно, я без-на-деж-на.

Чьи-то руки тащат меня танцевать. Что я здесь делаю? Представляю Мэтта с другой женщиной. Как это вообще возможно, что после всего случившегося между нами он где-то там? Единственное, что мне нужно, – это быть с ним, в его объятиях, слушать его допотопную музыку и его занудные стихи, которые цепляли меня за сердце.

Браво, Говард! Высший балл за исполнение, я попалась, как младенец. Раскрыла тебе свою никчемную душонку, и теперь мне больно до смерти. Не стоило приходить на это сборище кретинов, где все орут, а у меня глаза на мокром месте.

– Эй, красотка! Потанцуем?

Позволяю вертеть себя и дергать, как марионетку, допивая до дна не знаю который по счету бокал шампанского. Будь ты проклят, Говард, будь проклят день, когда я тебя встретила, будь проклята моя неуместная привязанность! И да будут прокляты все романтические комедии, о которых мы с тобой писали последние несколько месяцев!

В настоящей жизни Гарри не прибегает посреди праздничной вечеринки к Салли, чтобы сказать: «Когда понимаешь, что хочешь с кем-то провести остаток жизни, хочется, чтобы остаток жизни начался как можно скорее». В настоящей жизни в две минуты первого я удираю с танцпола, чтобы спрятаться от всего мира. Добираюсь до самого безлюдного коридора этого роскошного лаундж-бара на крыше небоскреба, достаю из сумочки с блестками телефон и унижаюсь еще немного, окончательно растаптывая свою гордость.

Грейс: С новым годом.

Пишу, тыча в буквы почти наугад. Я пьяна, и слезы застилают глаза.

Грейс: Хочу сказать, что ты полный подлец, поганое трепло и обманщик, умеешь только воровать слова у давно умерших поэтов. Ворюга, вот ты кто! Берешь чужие слова и используешь, чтобы морочить людям голову. В стихах, которые ты так обожаешь цитировать, нет ни слова правды. Я ужасно счастлива, что через девять дней мы расстанемся навсегда, из-за тебя последние три месяца стали худшими в моей жизни! Я тебя ненавижу.

Я тебя люблю. Не читая, жму «Отправить», хотя уверена, что в тексте полно опечаток и грамматических ошибок. Девять дней. Девять дней отделяют нас от расставания. Пусть они пройдут побыстрее, чтобы я могла начать жизнь заново. Чтобы мое безжалостно растоптанное сердце начало заживать.

Глава 59

МЭТЬЮ

Четыре дня до дедлайна

Послание совершенно недвусмысленно. Оно заталкивает меня еще глубже в колодец, необратимо засасывающий мою жизнь. Последняя сейчас состоит из споров с матерью, лекарств, которые ей нужно принимать строго по часам, изнурительной работы над фотографиями и, главное, губительных мыслей о том, что Грейс и Дэнни сейчас вместе.

Когда она сказала об этом по телефону, я словно пощечину получил. Очевидно, наши чувства невзаимны. А сообщение, пришедшее через две минуты после начала нового года, – просто вспышка раздражения брошенной женщины. Я тогда сразу понял, в чем недоразумение. Грейс приняла голос Ив за голос любовницы, но после ее слов о полете в Бостон с Дэнни я решил не объяснять ей, что сижу дома с больной матерью. И правильно. Ей пришлось бы остаться со мной из жалости.

С тех пор мы не общались, за исключением нескольких сухих деловых мейлов. Однако теперь я вижу у себя в «Инстаграме» сообщение Алвы, игнорировать которое проблематично.

Алва Лопес: 5 января – день рождения Грейс. Мы организовали вечеринку-сюрприз. Ты приглашен.

Догадываюсь, что она не в курсе последних событий. Думаю, как отказаться, но зачем-то спрашиваю, где состоится вечеринка.

Алва Лопес: В «Бейби Гранд», рядом с Юнион-сквер. Караоке. Она такое обожает.

Невольно улыбаюсь, вспомнив, как застукал Грейс, когда она пела на кухне после нашей первой ночи.

Алва Лопес: Ровно в девять все приглашенные должны быть там. Мы с Си У затащим ее под каким-нибудь предлогом. Если придешь, сообщи, заранее спасибо!

И я, наплевав на здравый смысл, отвечаю, что приду.

Не могу дождаться пятого января, чтобы ее увидеть, одновременно уговариваю себя не ходить, что это неправильно, невозможно – исчезнуть, а затем снова объявиться в ее жизни, не дав никаких объяснений. Представляю, как счастливая Грейс веселится с друзьями, и сердце разрывается от отчаяния.

Мне ее безумно не хватает. Ужасно хочу, чтобы она снова была рядом, и боюсь, что на сей раз разочаровал ее окончательно и она меня просто пошлет куда подальше. Боюсь, что не сумею ничего объяснить. Всю ночь готовил ей подарок, осталось только набраться смелости его вручить. Сколько же отваги нужно, чтобы отдать свое сердце в руки другого человека! И все же, отбросив все сомнения и мучительные вопросы, я со своим дурацким подарком выхожу из дома и пересекаю полгорода. Желание ее увидеть нокаутировало разум.

Из-за остановки линии метро приезжаю с опозданием. На часах двадцать минут десятого. Грейс наверняка уже там. Может, лучше вообще не соваться? Опять же, мать дома одна… Подхожу к «Бейби Гранд» и пытаюсь разглядеть Грейс сквозь стекло. По счастью, вся компания сидит у окна, и я наконец-то ее вижу. Чему-то смущенно улыбаясь, она разговаривает с Си У. Потом я вижу рядом с ней Дэнни и охреневаю. Подарок в моей руке превращается в гирю.

Там же Алва Лопес и двое парней, в которых узнаю братьев Дэнни. Еще какой-то незнакомый мужик, нежно сжимающий руку Си У, и неведомая мне блондинка. Не хватает только меня. Вся компания над чем-то смеется, Грейс выглядит совершенно счастливой, я ей явно не нужен. Это почему-то страшно обидно. Я, конечно, сам сделал все, чтобы ее оттолкнуть, но все-таки… Просто секс, ничего больше. Я опять все истолковал неправильно.

На барной стойке красуется кучка подарков. Дэнни поворачивается к Грейс и целует ее. Внутри у меня все обрывается. Хочется разбить кулаком стекло, вломиться внутрь и заорать, чтобы он не смел к ней прикасаться, но я не тот человек и никогда таким не был. Сцены ревности устраивают неудачники, не способные справиться с поражением. Раз она хочет