Инструкция по расставанию - Саломе Бодино Страница 12

с Виктором любовью. Но это ничего не изменит. Неотвратимо утекающие дни превратятся в долгий статичный кадр, в котором будет заметно лишь движение эмоций. Виктор мог бы немного утешиться, признав, что хотя бы смерть (в биологическом смысле этого слова, ведь образная смерть Виктора уже наступала) останется непредсказуемой, но среди Категорий, предложенных компанией TimeWise, фигурировал одноименный раздел, так что это было невозможно. На мгновение Виктор перестал дышать и закрыл глаза. В конце концов, переход от жизни к смерти – это всего лишь перенастройка света.

17

Виктор вернулся к своим рассуждениям. Если их с Лолой любви суждено окончательно погибнуть, значит, им придется подчиниться судьбе. Точнее, им придется подчиниться двухмесячному сроку. У них с Лолой есть два месяца, чтобы выяснить причину разрыва до того, как календарь одержит верх.

– Делай, что хочешь. Но я не желаю ничего знать об этих чертовых Категориях, – упрямилась Лола.

Виктор не понимал, что такого мог натворить, чтобы в ответ на преданность и верность получить язвительные укоры и осуждение. Он отписался от всех своих бывших. Даже не поблагодарил ни одну из них за поздравления с днем рождения. Лоле тоже не в чем было себя упрекнуть. Нет, они оба вели себя порядочно, честно и достойно. И ни один поступок, ни одно слово, ни одна мысль не омрачила ни капли удовольствия, которое они получали друг от друга.

По крайней мере, до этой минуты.

– Отлично, – сказал Виктор. – Мне все ясно. Мы поступим по-другому.

– …Как же?..

– Мы спровоцируем расставание.

– Сейчас самое время остановиться.

– Вовсе нет. Мы сами найдем причины, чтобы расстаться раньше, чем через два месяца.

– …

– И тогда через два месяца мы уже вдоволь наругаемся.

– Я не понимаю.

– Нам нечего будет бояться, если мы сами подстроим то, что нас пугает… в каком-то смысле…

– Милый, у меня нет никакого желания ссориться.

– Не хочу, чтобы ты называла меня «милый».

– Но это же ненормально.

– Это ради нашего блага.

– Но… Но мне все это не нужно. Я не собираюсь тебе изменять!

– А кто говорит об измене?! Можно начать с малого.

– …

– Пожалуйста, прошу тебя.

– …

– Накричи на меня.

– …

– Докажи, что правда меня любишь…

– Что ты хочешь от меня?

– Все. Услышать все, что тебя раздражает.

Но Лоле нечего было бросить Виктору в лицо. Вся ее жизнь была выстроена таким образом, чтобы почаще видеть это самое лицо. Она любила этот нос, эти щеки, этот лоб, и ей вовсе не хотелось видеть на них морщины. Все ее мысли превратились в фильм из воспоминаний о Викторе.

– Прости, но мне не за что тебя ругать.

– Тебе не за что меня ругать?

– А что тебя так удивляет? Ты решил заварить эту кашу. Прости, ничем не могу помочь. Но очень бы хотела, уж поверь. Милый.

– Ладно…

– Ну, давай…

– Ты ужасно поешь в душе.

– Что, прости?

– Я тебе этого не говорил. Потому что знаю, как ты любишь петь. И я прекрасно понимаю, что ты наслаждаешься эхом в ванной. Поэтому и молчу. Но на самом деле поешь ты ужасно. Слушать невозможно.

– …

– Правда. Хоть головой о стену бейся.

– Ладно, хорошо, я поняла.

– Отлично.

– Так.

– Ну?

– Ну…

– …

– Это не так-то просто.

– Давай… – подбодрил Виктор Лолу.

– Мне нечего сказать насчет готовки, тут тебе равных нет…

– Спасибо, – отозвался Виктор, удовлетворенный наполовину.

– Но если подумать о…

– …

– О гигиене…

– Не понимаю, что тебе не нравится, – резко оборвал ее Виктор. – Я каждый день принимаю душ.

– Дело в носках.

– …

– Уж не знаю, что у тебя за привычка. Но ты каждое утро нюхаешь носки, чтобы понять, можно ли надеть их еще раз.

– И что?

– А почему нельзя менять их каждый день, как все нормальные люди? У тебя что, внутри аппарат, который по запаху определяет, можно ли надеть вчерашнюю пару?

– …

– А еще я сейчас задумалась и понимаю…

– …

– Что ты плоховато водишь машину…

– Кто бы говорил! У тебя вообще нет прав, – сухо ответил Виктор.

– За рулем ты превращаешься в настоящего расиста. Будто в тебя вселяется техасец.

– Ну это уже слишком…

– А еще ты говоришь «жалко» вместо «жаль»… И мне это режет слух…

– Что?

– Ты говоришь: «Жалко, что придется»! А надо «жаль»! «Жаль, что придется»!

– На этом все?

– А когда ты говоришь по-английски, меня выворачивает от твоего акцента.

– Ладно, хватит, – сказал измученный Виктор.

– Вот видишь…

– Спокойной ночи.

Виктор высвободился из-под руки Лолы и положил палец на выключатель.

– А еще у меня не осталось учеников, – произнес он и погасил свет.

– Что?! – поперхнулась Лола, щелкнув выключателем.

– Сегодня я потерял всех учеников.

– Надеюсь, ты шутишь, Виктор. Ты прекрасно знаешь, что мы едва справляемся. И мне совсем не до смеха.

Виктор молчал.

– Да это же невозможно, в конце концов. Ты же знаешь, что я вдобавок к репетиторству и диссертации устроилась в магазин, а все потому, что ты не соизволил захотеть найти работу!

– Ну вот, пожалуйста… – сказал Виктор.

Он хотел было начать потирать руки, но Лола отвернулась.

18

Лежа на разных сторонах кровати, Виктор и Лола будто бы находились на северной и южной частях неспокойной сейсмической зоны. Их равновесие пошатнулось. План Виктора работал на ура.

Или почти на ура.

19

«Склонность человека к самоповреждению так велика, что, быть может, цель жизни совсем не в обретении счастья», – думал Виктор. Начав операцию по спасению любви, он решил обнажить все несовершенства повседневной жизни. По квартире валяется одежда? Если вещи принадлежали Виктору, он старался сделать беспорядок как можно более заметным. Если же одежду разбросала Лола, Виктор обязательно упрекал ее в неопрятности. Ритм их жизни задавал похоронный звон колокола чистоты, порядка и списка покупок. Они существовали по любовному протоколу, высеченному на скрижалях.

Однако Виктору казалось, что вместо того, чтобы изобличить все вероятные источники опасности, он только утомил и себя, и Лолу. (Чтобы не навлекать на себя лишних упреков, она стала носить одни и те же джинсы каждый день, а Виктор скучал по ее юбкам.) Он провел весь день в смирении. А потом нарушил обещание, которое дал себе после того, как его день рождения пошел прахом.

Он был уверен, что столкнется нос к носу с источником своих тревог.

Виктор включил телевизор.

20

Виктору сразу же показали сюжет о правой политической партии, которая начала восстанавливать утраченные позиции. Члены этой партии призывали правительство обязать граждан предъявлять Карту для осуществления всех административных процедур: заключения сделок, регистрации браков, записи в образовательные учреждения.

И на Виктора с новой силой накатила