Стигма - Эрин Дум Страница 102

Но его присутствие все еще ощущалось. Им пахли простыни.

И я… я не могла понять, что, черт возьми, произошло.

21. В сумеречном свете

«Я не хочу любить», – сказало небо. «Не хочешь?» – переспросил голос. «Нет. Не желаю, чтобы что-то меня омрачало, тем более чувства. Оставь меня лазурным и прекрасным». «Да будет так, – ответил голос. – Ты не будешь страдать, не замерзнешь в стужу, не расколешься в грозу, и в тебе будет вечно сиять солнце. Но ты никогда не увидишь ни восходов, ни закатов, ни радуги, ни великих затмений; не полюбуешься красотой ночи, не познаешь пугающего очарования северного сияния. Ты будешь безмятежным. Лазурным и безоблачным. Навсегда останешься безупречно прекрасным. И безжизненным».

Благодарность – маленькое мерзкое семечко в почве души.

Она прорастает, пускает корешки, и от нее невозможно избавиться. Иногда она заставляет тебя чувствовать себя несчастной дурочкой, насмехается над тобой, насылая приступы прекраснодушия и заставляя периодически задумываться, не виновата ли ты в чем-нибудь.

В моем случае даже больше, чем в чем-нибудь.

С того дня я ни разу не видела Андраса. Не встречала его ни в клубе, ни в доме, что было удивительно, учитывая, как часто я с ним сталкивалась раньше. Не избегал ли он меня намеренно? Через некоторое время я пришла к выводу, что, вероятно, так оно и есть.

Мне следовало бы обрадоваться. По крайней мере, почувствовать облегчение, ведь именно этого я всегда и хотела.

Но в этот раз… Воспоминания о его языке, руках, о том, как он двигался подо мной, вызывали желание вцепиться зубами в подушку и закричать.

Мне хотелось искусать себе руки, содрать с себя кожу, еще хранившую его запах, а затем крепко прижать к себе, чтобы снова терзаться, вдыхая его аромат. Мне хотелось стереть его аромат отбеливателем. Каждую ночь в голове крутился бесконечный фильм, и я снова и снова переживала те мгновения.

Больше всего мне хотелось забыть, как он на меня посмотрел, уходя. Однако это семечко все равно проросло в моем хаосе. Как я ни старалась, не могла выкинуть из головы события того дня.

Он отнес меня в спальню, он остался со мной на ночь, он купил мне лекарство и не хотел в этом признаваться.

Ключ от моего сердца был только у одного человека – у женщины с ультрамариновыми глазами, доброй душой и такой же улыбкой, как у меня. И он не только загородил меня от нее, когда я была слишком шокирована, чтобы отреагировать, но и позвонил Сергею, чтобы тот забрал ее, отвез обратно в центр и передал докторам.

«Если бы я рассказала тебе обо всех случаях, когда он тебе помог…»

Почему?

– О, доброе утро, дорогая!

Вынырнув из раздумий, я крепче сжала сверток, который держала в руке, и подняла голову. От холода у меня покраснел нос и слезились глаза. Потребовалось некоторое время, чтобы в свете позднего утра узнать в пожилой женщине, закутанной в толстый шерстяной шарф, Кармен.

– Доброе утро, Кармен. С сочельником!

Она улыбнулась и, опередив меня, открыла дверь нашего многоквартирного дома. В последний раз, когда мы с ней виделись, Кармен сказала, что собирается провести Рождество со своими внуками в Мэриленде. А я тогда сказала, что в праздник останусь дома.

Мы вошли в подъезд. Я надеялась, что Кармен спешит и не станет отвлекать меня болтовней.

– В эти дни в городе творится такая суматоха, – начала она, разбивая мои надежды. – Ты заметила? Все как будто с ума посходили. В последнюю минуту бегают покупают подарки, угощения для родственников, которые приезжают толпами…

Я слушала Кармен вполуха, сосредоточив внимание на том, чтобы удержать пакет с тортом в вертикальном положении.

Я возвращалась из клуба, где мы с коллегами обменялись поздравлениями, поскольку заведение закрывалось на несколько дней. Поели пирожных, выпили коричного ликера, а по дороге домой, воодушевленная, я купила маленький тыквенный торт.

– …даже не скажу. Буквально на днях у входной двери внизу я встретила парня-почтальона, он припарковал свой фургон напротив подъезда… Так вот, он утверждал, что ему нужно вернуть посылку в квартиру 14F, человеку, о котором я никогда не слышала.

Я направилась к лифтам, стуча ботинками по полу. К счастью, второй лифт починили. Кармен приветливо поздоровалась с вышедшими из него двумя жильцами.

– Я сказала ему, что никто с таким именем там не живет и что он, конечно, ошибается. Не хочу хвастаться, но я живу здесь уже двадцать лет, – добавила Кармен с ноткой гордости в голосе, и я представила, как она приносит очередному новому жильцу свою тортилью, ведь в ее возрасте любопытство становится развлечением, хорошим способом развеять скуку. – Но парень все равно настаивал, что посылка отправлена именно с этого адреса, пролежала невостребованной несколько месяцев, а потом вернулась. Представляешь?

– Абсурд, – равнодушным тоном ответила я, пока мы поднимались на этаж.

– Можно и так сказать.

Зачем она мне все это рассказывает?

– Я здесь всех знаю, – продолжила Кармен, когда двери лифта снова открылись, и, ускорив шаг, я попыталась от нее убежать, доставая на ходу ключ от квартиры.

Однако беспощадная старушка засеменила следом.

– Дебби, которая живет на втором этаже, недавно выписалась из больницы, а у милых мистера и миссис Чарльстон с восьмого этажа на днях родился мальчик! А Дуайты, к сожалению, разводятся, – заговорщически прошептала она, а я повернулась и посмотрела на нее так, словно она была шпионкой с подзорной трубой. Не исключено, что только я в этом городе удивляюсь сплетням, потому что, похоже, никто из окружающих не считал чужую личную жизнь неприкосновенной. – А этот говорит о какой-то Кристин…

– Послушайте, Кармен, я сильно спешу…

– Ой, я сказала Кристин? Я имела в виду Коралин.

Пальцы невольно стиснули ключ. В голове промелькнула какая-то мысль, на периферии сознания возникла размытая, ничего не говорящая деталь. Я не первый раз слышала это имя?

Я поискала в памяти момент, когда могла его слышать, потому что имя показалось мне знакомым. Часто поморгав, я повернулась к Кармен.

– Коралин? – повторила я, чтобы убедиться, что не ослышалась. – Почтальон сказал, что она живет в квартире 14F?

– Никого с таким именем там никогда не было, – благодушным тоном старожилки сказала Кармен.

Я смотрела на нее некоторое время, затем взгляд скользнул по стене, пока не наткнулся на золотую табличку в нескольких метрах от меня.

– Это… квартира Андраса.

– Именно, – согласилась Кармен, кивнув, – он живет здесь три года, а до этого квартира пустовала. Владелец сделал