Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата Страница 10

Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть.

– Он всегда такой? – голос Кристиана выдернул меня из мыслей.

Я лишь пожала плечами. Обсуждать Эйдена с этим человеком я не собиралась – хоть мой босс и не входил в число людей, ради которых я бросилась бы в огонь.

– Ну, он хороший начальник, – выдавила я осторожный комплимент, поднимаясь. – Я не принимаю это на свой счет. Обычно. В любом случае мне пора. Увидимся.

Я перекинула ремень сумки через плечо и взяла пакет с завтраком для Эйдена.

– До скорого, – неестественно бодро ответил Кристиан.

Я кивнула и заметила, что Эйден встал на колени с каменным лицом. Пытаясь справиться с раздражением из-за его приказа, я подошла с другой стороны покрышки. Эйден был мокрый от пота, футболка прилипла к телу как вторая кожа. Он выглядел замкнутым, почти скучающим – его обычное состояние.

Я старалась заставить голос звучать ровно и уверенно, а сердце – перестать трепыхаться как запуганная пичуга в моей грудной клетке. Замешательство, злость и легкая обида комом стояли в горле.

– Что-то не так? – спросила я, постукивая пальцами по шву сумки.

– Нет, – резко ответил он, будто я предложила добавить в еду укроп.

Я кашлянула и потерла шов на брюках, считая до трех.

– Ты уверен?

– А почему что-то должно быть не так?

«Потому что ты ведешь себя как полный придурок», – подумала я. Но прежде чем я придумала ответ, он продолжил:

– Я плачу тебе не за то, чтобы ты развлекалась.

Ах вот как?

Эйден потянулся к мыскам в глубокой растяжке.

– Ты принесла мой завтрак?

Я сделала глубокий вдох. Терпение – моя вторая натура, иначе в семье с тремя старшими сестрами, не признававшими личных границ, и младшим братом было не выжить. Я научилась не принимать близко к сердцу их случайные колкости. Но Эйден – не моя семья. Он даже не друг.

Да, я многое могу вынести. Но это не значит, что я должна терпеть именно его. В тот момент до меня наконец дошло: я смертельно устала от этой бесконечной игры. С меня хватит. Точка.

Может, я и боялась уволиться, но лучше рискнуть, чем оставаться на этой работе и выслушивать оскорбления от кого-то, кто ничем не лучше меня.

Тихо, тихо, тихо. Несмотря на гул в ушах от злости, я заставила себя сосредоточиться на его вопросе.

– Да, – бросила я ледяным тоном и подняла пакет, который он не мог не заметить.

Эйден хмыкнул.

Меня всегда восхищала его целеустремленность, но порой его слепота ко всему остальному выводила из себя. Сколько бы я ни старалась, «спасибо» или «было вкусно» я слышала от него считаные разы. Я понимала, что не должна ждать благодарности просто так, но все равно… За все время работы он улыбнулся мне или спросил, как дела, меньше раз, чем пальцев на одной руке. На одной. Для него я была просто функцией – человеком на должности, которую мог занять кто угодно.

Я хорошо справлялась, редко жаловалась и выполняла любые поручения, даже неприятные. Я пыталась шутить и быть приветливой – хоть ему было плевать, – потому что нельзя же относиться к жизни слишком серьезно?

А Эйден только что публично сказал мне «брысь».

– Это все? – Его грубый голос вывел меня из раздумий. – У меня, вообще-то, еще тренировка.

В этот момент меня пронзило странное облегчение. Я почувствовала, что могу дышать. Я стояла и чувствовала себя собой.

– Да, босс. – Я сглотнула, выдавила улыбку и ушла с высоко поднятой головой, думая: «С меня хватит. На этом все».

Я видела его в плохом настроении десятки раз – это не было ново. Даже тренировки он воспринимал сверхсерьезно, и каждая ошибка долго его мучила. Эйден не раз говорил в интервью, что иногда лежит без сна, прокручивая в голове игры.

Он почти всегда ходил мрачнее тучи, но ворчуны, предпочитающие одиночество, меня никогда не смущали. Обычно он просто бросал тяжелый взгляд и изредка порыкивал – ничего особенного. Он не кричал и не швырялся вещами, и это уже было хорошо.

Но унизить меня при всех? Сказать такое? Этого он еще не позволял себе – возможно, поэтому реакция оказалась такой болезненной. Порой самые обидные фразы звучат совершенно спокойно.

Я вышла из здания с комом в горле. Всю дорогу до дома бормотала что-то под нос, не в силах успокоиться. Через двадцать минут я уже подъезжала к дому Эйдена и припарковалась у обочины. Открывая дверь, я сразу почувствовала неладное.

Сигнализация молчала.

– Зак? – окликнула я, на всякий случай доставая перцовый баллончик, и двинулась через кухню к гаражу – проверить, на месте ли его машина.

Но далеко идти не пришлось.

Первое, что я увидела, – длинные ноги в поношенных ковбойских сапогах, небрежно брошенные на столешницу, и этого было достаточно – я сразу поняла, кто это. Я уже знала, что сейчас разгляжу: потрепанную футболку, выразительное лицо с тонкими чертами и светло-каштановые волосы, прикрытые черной ковбойской шляпой, которую он не снимал годами.

Закари Джеймс Тревис развалился на столе с пачкой чипсов на животе. Почти двухметровый защитник «Трех сотен», некогда звезда Остина. Карьера его катилась под откос – травма за травмой, шесть лет сплошного спада. По крайней мере, так твердили спортивные аналитики.

Но для меня Зак был другим. Парень с грубоватыми манерами, носивший только то, что удобно, и с улыбкой, от которой женщины теряли голову. Настоящий друг, которому я могла доверить секреты, – в отличие от его соседа.

Мы не виделись почти три месяца – он уезжал домой в межсезонье. Хотя в тот момент я не чувствовала, что успела по нему соскучиться.

– Ты был в секунде от сеанса слезотерапии, ты в курсе? – выдохнула я, прижимая руку к груди, в другой все еще сжимая баллончик. – Я думала, ты появишься только на следующей неделе.

Зак спрыгнул на пол, и я наконец разглядела его как следует: посвежевший, загорелый, кажется, даже немного набравший веса. Он расплылся в улыбке и раскрыл объятия.

– Я тоже по тебе скучал, дорогая.

Задвинув в угол расстройство из-за Эйдена, я улыбнулась в ответ.

– Что ты здесь делаешь?

– Решил, что раннее возвращение меня не убьет, – объяснил он, обходя кухонный остров. Не успела я опомниться, как он уже обнимал меня. Я ответила тем же.

– Если кто и рискует скоро умереть, так это твой сосед. В последнее время я несколько раз была близка к тому, чтобы