Ты принадлежишь мне - Ноэми Конте Страница 93

— Извини, старина, но ничто не сравнится с тем, что я собираюсь сейчас сделать.

Не сдержав восторга, я хватаю его маленький член своей рукой, сжимаю его изо всех сил и тут же вонзаю острый кончик в его мочеиспускательный канал.

Кайл кричит, разрывая голосовые связки, в то время как я оскаливаюсь, как псих, которым я и являюсь. С лёгкостью я выполняю несколько движений взад и вперёд, убаюканный криками парня, попавшего в беду.

Когда кровь начинает течь сильно, я решаю остановиться, сейчас мои собственные поступки вызывают у меня самого отвращение. Мужчина задыхается и опускает голову, вероятно, думая, что всё в порядке, но на самом деле это не так. Нет, мой друг... было бы слишком просто остановиться на этом.

Мои глаза снова смотрят на то, что стоит на столе, и видят там бутылку с водно-спиртовым гелем. То что надо, теперь мне нужно вымыть руки. Затем я рассматриваю банку с легковоспламеняющейся жидкостью, когда мне приходит в голову потрясающая идея.

Эм... почему бы и нет.

Спокойно я поднимаюсь на ноги, кладу нож для открывания писем и убираю свой нож. Как только это сделано, я беру бутылку, выливаю немного жидкости на ладонь и стираю малейшие следы, которые только что оставил его грязный член на моей коже. Моё новое орудие пытки всё ещё у меня в пальцах, затем я с расчётливой медлительностью обхожу кресло Брауна, говоря:

— И потом, чтобы быть уверенным, что у тебя больше не будет идеи даже взглянуть на них… — я добавлю небольшую дозу жидкости, и даю ему понять причину его дальнейших страданий.

Затем я хватаю его со спины и откидываю его голову назад. Его глаза соприкасаются с моими, и у него перехватывает дыхание. Прямо над ним я выливаю жидкость. Этот придурок закрывает глаза, поэтому я повторяю процедуру три раза, чтобы быть уверенным, что, несмотря ни на что, жидкость проходит через барьер его ресниц.

М-м-м... на самом деле этого недостаточно.

Небрежно я откидываю бутылку через плечо и обеими руками обхватываю его мокрое лицо. Дарю ему последнюю улыбку, а затем засовываю большие пальцы в его похотливые глазницы. Кайл дёргается во все стороны, продолжая ёрзать на своём кресле, как свинья, которую собираются зарезать.

Когда появляется кровь, за которой следует густая желеобразная жидкость, я неохотно убираю пальцы с его глазниц. Чёрт... это действительно слишком отвратительно. Насытившись, я вздыхаю, беру баночку с гелем, чтобы ещё раз привести себя в порядок, аккуратно ставлю её на место и, наконец, отряхиваю куртку от пыли.

Как только это сделано, я поворачиваюсь на каблуках, оставляя его там, с той неизмеримой болью, которой, давайте будем откровенны, я бы не пожелал даже своему злейшему врагу.

Когда я подхожу к порогу двери, он плачет, как маленькая девочка, изнемогая от боли. Я осмеливаюсь бросить последний взгляд в его сторону и вздыхаю:

— Можешь сказать своему боссу, что я скоро приду и к нему в гости.

Во всяком случае, не сегодня вечером. Да, потому что, прежде чем я займусь человеком, личность которого я только что узнал, мне нужно разобраться ещё с одним делом. Приоритетом, который я сам поставил Гаррету сегодня утром.

— До скорой встречи, мой дорогой Кайл! — Заканчиваю я, прежде чем направиться к лифтам. Если конечно, он не умрёт от кровотечения…

Широко улыбаясь, я с нетерпением отправляюсь домой.

Должен сказать, что я начинаю скучать по своему маленькому сокровищу…

ГЛАВА 40

РУБИ

(DIE FOR ME — CHASE ATLANTIC)

Я медленно открываю глаза, мои веки медленно опускаются, и я вынуждена тереть их, так сильно на них воздействует дневной свет. Мой рот широко открывается и я зеваю. Мои соски, лишённые ткани, затвердели от прикосновения прохлады, контрастирующей с более высокой температурой, которая была под простынями. С тех пор как я вышла из подвала, я сплю исключительно обнажённой. По какой-то причине, которую я не знаю, мне нравится чувствовать себя свободной. С Чаком рядом я бы никогда не позволила себе сделать что-то подобное, так что…

Когда я растягиваюсь во всю длину, мои движения прекращаются, когда моя поясница натыкается на что-то твёрдое. Чёрт возьми, что это… Я быстро оборачиваюсь и смотрю, что там.

— Блядь! — Завопила я, даже не пытаясь вскочить со своего места.

Тем не менее, мои пальцы сжимают шёлковую простыню, которую я натягиваю, пытаясь прикрыть грудь. Лёжа на боку, просыпается Кейд. Его сонные глаза медленно открываются, а идеальные губы растягивается в божественной улыбке. Чёрт возьми, даже когда он просыпается, он… Нет, Руби. Этот ублюдок в твоей чёртовой постели! Без шуток, что он себе позволяет?!

— Доброе утро, сокровище... — бормочет его рокочущий голос так... сексуально.

Мои брови, изогнутые от испуга, подчёркивают мой убийственный взгляд.

— Могу я узнать, что ты делаешь в моей чёртовой кровати?!

После этого вопроса он поднимается к изголовью кровати, обнажая передо мной свой обнажённый торс, красиво подчёркнутый серебряной цепочкой.

Мне интересно, что находится под простынями. Он что…

— Да, — подтверждает он, как будто прочитал мои мысли не дав их закончить. — Я голый.

Его глаза опускаются ниже, и его пальцы хватают один конец простыни, пытаясь поднять его, когда он замечает:

— Так же, как и ты.

Мой рот приоткрывается от ступора, и резким движением я откидываю ткань, чтобы он не мог видеть больше. Это его не расстраивает, наоборот, Кейд подпитывается моим гневом и демонстрирует довольную улыбку.

— И пока не доказано обратное, я у себя дома, — добавляет он, не заботясь о том, что он вторгся в моё личное пространство. — Так что, если я захочу спать здесь, с тобой, что ж... так тому и быть.

Обезумевшая от ярости, я начинаю вскакивать с кровати, когда одним движением он хватает меня за руку и тянет в центр матраса.

Я оказываюсь на спине, ему не требуется много времени, чтобы подняться надо мной. Сразу же моё тело реагирует на его, и я чувствую, как его каменный член ложится на мои и без того припухшие губы. Моя грудь вздымается, безошибочно врезаясь в его. Не желая показывать ему, как сильно это меня заводит, я рычу сквозь зубы:

— Отпусти…

Кейд сильнее прижимается ко мне:

— Нет.

Я выгибаю бровь и сжимаю челюсть.

— Я думал, ты не «гребаный насильник», — выплюнула я. — Помнишь, ты сам мне это сказал. Дважды.

Он недовольно пыхтит:

— Руби…

Его тембр, такой сексуальный, такой чувственный, что просто сводит меня с ума. Мои нервные окончания, десять секунд назад ещё немного