Поцелуй меня ложью - С. М. Сото Страница 77

чтобы встать и уйти. Я потеряла счет тому, как долго я здесь сижу. Мы похоронили мою сестру два дня назад, и хотя она ушла, действительно ушла, я все еще чувствую ее. Она повсюду. В моей голове, поглощает мои мысли. В воздухе, наполняющем мои легкие, и в крови, бьющейся в сердце. Она на свежем ветру и постоянном дожде, который, кажется, не утихает.

Притянутая к ее могиле, я прибыла сюда сегодня рано утром и ни разу не встала. Я запрокидываю голову, смотрю на темнеющее небо и резко выдыхаю. Наверное, мне пора. Я знаю, что мама с папой будут волноваться, а может, и нет. После похорон я вернулась домой. Мои родители, казалось, были более открыты к тому, чтобы я была рядом. Бабушка и дедушка ясно дали понять, что, если мне когда-нибудь понадобится перерыв, я всегда смогу остаться с ними. И, возможно, я так и сделаю.

Мои родители зомби, едва справляющиеся с повседневной жизнью. Они почти не разговаривают друг с другом. Они даже не смотрят на меня. В доме так тихо, что слышно все. Я слышу рыдания матери. Слышу, как они шепчутся, кричат друг на друга. Внизу тикают дедушкины часы.

Мы не разговаривали. Ни о Мэдисон, ни об этих придурках в городке, вообще ни о чем.

Единственное место, где я действительно чувствую себя довольной и желанной, это здесь, с Мэдс. Странно, какое утешение я получаю, просто сидя перед тем местом, где она покоится. Она слушает, как я плачу над ней, и слушает мои страхи и гнев, которые живут во мне, но она никогда ничего не говорит в ответ. Не то чтобы я ожидала от нее этого.

Оттолкнувшись от влажной травы, я вытираю со спины несколько выбившихся травинок и грязь и перекидываю рюкзак через плечо. Мои Конверсы хрустят, когда я пробираюсь сквозь мертвых. Дрожь пробегает по спине, двигаясь через кладбище к выходу. Впрочем, я к этому уже привыкла.

Мой желудок яростно урчит, когда я иду в центр города, мимо магазинов, закрывающихся на ночь. Я останавливаюсь перед пекарней, единственной еще открытой, и решаю перекусить. Это не значит, что мы будем есть что-нибудь дома. Думаю, что мои родители выживали за счет кофе и своих слез.

Как только я переступаю порог пекарни, несколько посетителей останавливаются. Все разговоры стихают, и начинается шепот. Я уже знаю, что все обо мне думают. Половина городка думает, что я знаю, что случилось с моей сестрой. Другая половина, что я сошла с ума из-за ложных обвинений компании парней, которые через неделю уезжают в колледж.

Позволив шепоту слететь с моей спины, я подхожу к стойке, и миссис Беверли смотрит на меня грустными глазами, словно понимает.

— Что тебе подать, Кензи?

— Два кусочка лимонного безе.

Она замолкает, и я тоже, осознав свою оплошность.

Это единственное, в чем Мэдисон всегда могла рассчитывать не меня — принести ей кусочек торта. Кусочек чего угодно, на самом деле. Это было нашим делом. Даже когда мы не могли выносить друг друга, я всегда заходила сюда и приносила ей кусок торта.

Мои глаза горят от нахлынувших эмоций.

— Я… я имею в виду о-один кусочек…

Миссис Беверли качает головой, ее глаза затуманиваются. Как обычно, она отрезает два ломтика и неуверенно улыбается мне.

— Два кусочка. Безвозмездно.

Я веду борьбу со своими эмоциями. Зажав нижнюю губу зубами, я крепко сжимаю ее, пытаясь сдержать слезы.

— Спасибо, — выдыхаю я, мои руки дрожат на коробке.

Я прижимаю коробку к груди, не поднимая покрасневших глаз, когда выхожу. Я иду по улице обратно к своему дому, но громкий смех впереди заставляет страх завибрировать по всему телу. Я чуть не роняю коробку. Когда я поднимаю глаза, парни замечают меня.

— Ну, ну, ну, — Винсент растягивает слова. — Если это не самый главный нарушитель спокойствия в городке.

Страх пускает корни в животе.

Остальные ребята смеются. Я понимаю, что сегодня их только трое. Маркуса и Себастьяна нет.

Расправив плечи, я сжимаю руками коробку с едой и пытаюсь протиснуться мимо них. Я не стану устраивать сцену, когда все в городке уже думают, что я ненормальная, но Винсент преграждает мне путь. Его тяжелая рука ударяет меня в грудь, отталкивая назад. Воздух выбивается из моих легких, и я задыхаюсь, с трудом удерживаясь на ногах.

— Теперь ты не такая крутая, правда, Райт?

Мое сердце неуверенно колотится в груди. Я борюсь, чтобы вдохнуть воздух.

— Уйди с дороги, или да поможет мне Бог, — предупреждаю я.

Мой голос выдает меня, показывая им, насколько я напугана.

Они все смеются, охая над моей демонстрацией бравады.

— Что собираешься сделать, принцесса? Распространять еще больше лжи? — издевается Зак рядом с Винсентом.

Гнев, печаль и чувство вины, которые безрассудно копились во мне, вырываются наружу. Язвительные слова срываются с моих губ, как у одержимого человека.

— Нет! — рявкаю я. — Я разоблачу вас всех, кто вы есть на самом деле. Я знаю, что вы сделали, и не остановлюсь, пока справедливость не восторжествует. Не остановлюсь, пока весь городок не узнает, что вы убийцы. Не остановлюсь, пока ваши колледжи не вышвырнут вас вон. Не остановлюсь, пока вы не достигнете…

Винсент двигается так быстро, что я даже не замечаю его руки, пока он не обхватывает мое горло, и толкает к кирпичному зданию позади. Моя голова ударяется о кирпич, и боль взрывается, ошеломляя меня на несколько секунд.

— Ты ни хрена не понимаешь, о чем говоришь. Ты совсем рехнулась? Сколько раз мы должны говорить тебе, чтобы ты держала свой гребаный рот на замке?

— В-вы… у-убийцы, — я задыхаюсь от давления на горло.

Глаза Винсента сверкают гневом, и он увеличивает давление.

— Ты пожалеешь, что связалась с кем-то из нас, Маккензи. Если из-за тебя я лишусь стипендии, ты труп.

Он отпускает меня и протискивается мимо, ощетинившись от гнева. Все мое тело дрожит, когда я смотрю, как они уходят, и думаю, что я в безопасности, пока Трент не выбивает коробку из моих рук. Она падает на землю, лимонное безе рассыпается у моих ног.

— Ты не выиграешь эту битву, милая, — зловеще говорит он, проходя мимо.

Они трусят по тротуару, ни о чем не заботясь. Я остаюсь стоять там, моя грудь вздымается от гнева, когда я пытаюсь сделать ровный вдох, ярость горит в моих венах.

Может, я и не выиграю эту битву, но я точно выиграю эту чертову войну.

На следующее утро я просыпаюсь от стука