Голые души - Любовь Андреевна Левшинова Страница 7

Матвей Степанович почувствовал на себе взгляд, поднял глаза от бумаг.

Крис с самого детства хотел быть похож на отца. Не карьерой или внешностью, а той энергетикой, что он излучал. Крис знал отца и в лучшие, и в худшие времена, но каждый раз, как сейчас, видя его за работой, сосредоточенного, не мог отделаться от мысли, что отец всегда уверен в том, что делает. Спокойный, внимательный, но от этого не менее радушный, теплый и понимающий.

– Привет. Есть две минуты? – Крис скупо дернул уголком губ, сел за переговорный стол напротив отца, видя приглашающий жест Матвея Степановича.

– Пришел на работу в толстовке? – Мужчина кинул на сына беззлобный, скептичный взгляд. – Дело твое, но помни, что твой образ не менее важен, чем твои навыки. Особенно для подчиненных, – спокойно проговорил Матвей Степанович и откинулся в кресле, сложив руки в замок.

Крис опять увидел снисхождение, проскользнувшее во взгляде отца. Он уважал Криса за проделанную работу. Но не более.

– Насчет этого. – Крис улыбнулся, поправив ворот черной толстовки. – Мне понравилось работать в команде и над этим проектом. Я убедился: это то, чем я хочу заниматься по жизни. – Он уверенно кивнул. Матвей Степанович одобрительно улыбнулся. – Но также я понял, что всего и сразу не получить. Так не бывает. А если и получу, то огромной ценой, которую не хочу платить. – Вертинский-старший внимательно слушал сына. А Крис понял, что делает это не ради одобрения отца, а ради себя. И потому, что так правильно. – Поэтому я заморожу ту часть проекта, где нужен непосредственно я, и отдам под управление Ракова юридическую и кадастровую подготовку, пока не закончу университет. Я мог бы удариться в воплощение своей мечты, но не думаю, что это будет разумно: диплом мне понадобится в любом случае, так лучше я закончу учебу сейчас, постепенно и с помощью управляющих буду вливаться в дела, не забивая на университет. Потому что в данный момент, хоть мне и безумно это нравится, такие скорости я не выдержу. И зад у меня не настолько пока большой, чтобы на двух стульях усидеть. А ведь нужно уделять время еще и… Татум. – Крис осекся на последнем аргументе: было умно ее привести в пример, но, если честно, Крис сам от себя этого не ожидал. Вертинский поджал губы, продолжил: – Так что, думаю, полгода я смогу потерпеть, а там уже с настоящим навыком, законченной учебой и целой нервной системой вернусь в офис. Ты не против? Знаю, неожиданно, но все перестройки я возьму на себя.

Крис замолчал, внимательно посмотрел на отца. Нахмурился.

Матвей Степанович сидел, сложив руки на столе, внимательно слушал сына. Но было странно не то, что он отвлекся от дел и полностью посвятил свое внимание парню в толстовке, а в том, что глаза Вертинского-старшего светились совершенно иначе. Крис вздрогнул.

Так горела в зрачках Матвея Степановича чистая, неприкрытая отцовская гордость. Крис сглотнул ком предательских слез.

– Честно… это было очень неожиданно, – спустя несколько секунд восхищенного молчания проговорил Матвей Степанович, почесав подбородок. – Но твои слова… помимо того, что не лишены здравого смысла, так и заставляют тобой бесконечно гордиться, Крис. Это очень взрослое и взвешенное решение. Именно сейчас я… Ты извини, что только сейчас, но сам понимаешь. – Мужчина хохотнул в кулак, улыбнулся. Крис отзеркалил улыбку и пожал плечами. Конечно он понимает. – …поверил, что ты настроен серьезно. Ты уже не буйный мальчишка, ты действительно знаешь, о чем говоришь. – Крис глубоко вздохнул. Сам почувствовал себя лет на пять старше. Он принял верное решение, и так казалось не только ему. Щекочущее щенячье счастье расползалось в груди. – С передачей дел я помогу, – активно закивал Матвей Степанович. – На планерку останешься или…?

Крис улыбнулся такой неосознанной проверке от отца, покачал головой.

– У меня учеба. И я хочу диплом не ради корочки.

Матвей Степанович расхохотался, обошел стол и одобрительно хлопнул сына по плечу, неловко обняв.

Он с самого его детства знал: у Кристияна огромный потенциал. И мальчишка проявлял его во всем, до чего дотягивался. Только в последние несколько лет пошел по пути стандартного буйного юношества. Матвей Степанович ничего не имел против: сам таким был. Но Крис открыл бизнес. А потом попросился в большое дело, сказал, что готов, и тут Вертинский-старший заволновался. Одно дело – устраивать вечеринки, другое – масштабные проекты. Но Крис раз за разом, начиная с просчитанного проекта до сегодняшнего дня, доказывал, что это не просто желание, а намерение. И теперь Матвей Степанович со спокойной душой мог с этим согласиться.

– Я горжусь тобой, Крис. Всегда гордился, но сегодня – особенно.

Крис улыбнулся, пожимая руку отца. Он не случайно на исходе сил вспомнил только одно имя. Татум Дрейк.

Крис

Когда ты счастлив, окрылен, повсюду видишь знаки. Первый поздний снег в этом октябре стал для Вертинского таким знаком. Выйдя из здания фирмы, Крис нахмурился: забыл, каково это – чувствовать снежинки, таящие на горячей коже лица. Затем он тихо рассмеялся, высунул язык и покрутился вокруг своей оси, будто ему снова пять. Стряхнул пепел снега с волос, запрыгнул в машину.

Все получилось. Отец им гордится, Крис понял, чем хочет заниматься, и все складывалось именно так, как надо! Вертинский понял, что его разорвет, если он не поделится новостями с кем-нибудь. А на языке опять крутилось одно-единственное имя.

Крис свернул с дороги в универ и направился по знакомому адресу. Он мог поехать к Марку, друг бы обязательно его понял и поддержал, но все же… говорить ему «представляешь, я последовал совету девушки и впервые увидел, что отец мной гордится» было бы как-то… не брутально.

Татум тоже, казалось бы, странно было в таком признаться, но отчего-то Крис был уверен, что она не осудит. Не будет смеяться. Он вспоминал ее слова субботним вечером, ее теплый взгляд и понимал, что снег падал не только на лобовое стекло, но и проходился по контуру его души. И тут же таял, потому что душа пылала.

Крис запнулся перед порогом: прошел такой путь, приехал, хотел уже постучать в дверь и вспомнил, что не предупредил Тат, даже не писал ей все это время. Может, она уже ушла? У нее другие планы?

Тысяча вопросов пронеслась ураганом в голове и стихла: когда ты счастлив, то уверен в своей непобедимости и правоте. Вот и сейчас Крис просто отбросил все сомнения и постучал.

Улыбка сама расползлась на губах, когда за дверью через пару минут послышалась отборная, родная матерщина. Крис заблаговременно сделал шаг в сторону, потому что через секунду из дверного проема вывалилась Татум, запнувшись спросонья о собственную ногу. Проморгалась, выпрямилась, растерянно посмотрела на парня.

– Крис? – Степень удивления в голосе Дрейк даже задела самолюбие Вертинского. Она будто не надеялась его встретить вообще никогда. Тат неловко нахмурилась. – Ты зачем тут?..

С наспех расчесанными волосами, рассыпанной под глазами тушью, недоумением в шоколадных глазах, Татум, сама того не зная, заставляла сердечные клапаны парня работать быстрее. Рассеянный дневной свет языком ласкал ее ключицы, не до конца скрытые потрепанным кардиганом. Крис наблюдал за этим тайком, не преступая границ.

– Тебя забрать. – Вертинский коротко улыбнулся, сделал шаг навстречу девушке. Дрейк вздрогнула в его руках: Крис, не поднимая глаз, взял