Пять замерзших сердец - Лора Манель Страница 68

отведу тебя в клинику!» Пришлось подчиниться… Дочь заявила, что я слишком долго плюю на свое здоровье и пора позаботиться о себе. Она боится, что доктора что-нибудь найдут. Я тоже, если честно. Потому и оттягиваю визит: приятно оставаться в удобном неведении. «Это нелепо, мама! – кричит Нат. – Возможно, ты теряешь драгоценное время!» Думаю, она не понимает, что драгоценным время было раньше, до разлуки с Катрин.

Анаис

Воскресенье, 20 июля 2008 г.

Этим летом я буду два месяца работать в портовом ресторане Ла-Рошели. В том же, что и год назад. Большой плюс, что заведение находится в двух шагах от дома, мне не нужно искать жилье, место в кемпинге или бог-знает-где-еще, теряя часть заработанных денег. И я провожу время с братом – вишенка на торте…

Мы сблизились после двух лет, проведенных на расстоянии друг от друга. Он вырос, понимает, когда я его подкалываю, научился шутить, не скулит, что я надоела (не то, что в детстве), и даже научился метко возражать. Короче, мы понимаем друг друга. И много разговариваем. Особенно когда остаемся одни… как было этим летом (папа пользовался моим присутствием и время от времени ночевал у Сэм).

Вчера Фло вернулся к той теме. Она так давно стала частью нашей жизни, что мы больше о ней не говорим. Но вчера Фло вдруг спросил: «Ты знаешь, кто была та женщина, которую убила мама?» На самом деле он хотел сказать: «Почему она ее убила?» Да потому, что она, скорее всего, чокнутая (Натан именно так ее и назвал, когда мы встретились в Бордо и поговорили по душам), но не настолько, чтобы нападать беспричинно. О чем-то же она думала, когда все это затеяла и осуществила!

Я пустилась в туманные объяснения: мама, дескать, хотела отомстить женщине, с которой вместе занималась йогой. «За то, что она лучше выполняла упражнения?» Это был не наивный вопрос, а отпор: брат не хотел, чтобы его держали за идиота, ему нужна была правда. Я спросила: «Ты уверен, что действительно хочешь знать?» И он с высоты своих четырнадцати лет ответил: «Да, уверен! Я достаточно долго ждал!»

Я сказала ему правду. Думала, брат рухнет с небес на землю, а он только плечами пожал:

– В интернете так и написано.

Я была уничтожена.

– И давно ты знаешь?

– Ну… года полтора, может, два.

– Знаешь и никому ничего не сказал?!

Фло улыбнулся. Он почему-то выглядел довольным. Радовался, что я не стала врать. Как будто я доказала, что он может рассчитывать на меня в любой ситуации.

Флориан

Мама, на той неделе я послал тебе из Парижа открытку, а теперь захотел написать… Для себя, ты этого не прочтешь.

Анаис на три дня свозила меня в столицу. Было потрясающе! Об этом я уже рассказывал, но ты не знаешь, до чего мне нравится общаться со старшей сестрой, как я горжусь Анаис и тем, что я ее младший брат. Я утаил это от тебя, потому что не хотел расстраивать, ты поняла бы, что она за эти годы в чем-то заняла твое место. Она мне, конечно, не мать, но точно больше, чем старшая сестра.

Я часто хотел рассказать тебе… но Анаис это не нужно, а ты впадешь в тоску, стоит мне завести разговор о ней (или не завести, так что мне не просто приходится).

Вчера я сказал сестре, что все знаю о твоей жертве: кто она была и почему ты ее убила. Я ни с кем не делился этим «тайным знанием». Сначала даже верил, что журналисты напридумывали ужасов, но они были единодушны… Тебе я тоже не сказал. Уверен, ты думаешь, я до сих пор не в курсе. У меня такой вид, что легко ошибиться. Анаис утверждает, что я надеваю маску, когда еду к тебе на свидание, что я притворяюсь или играю роль. Она ошибается. На самом деле, когда я смотрю на тебя, вижу любимую мамочку. Но когда тебя нет рядом и я думаю обо всем сам с собой, вижу другую женщину. Ту, которой ты была в день убийства. Если ты и… другая ты, но я видел только ту, что меня устраивала. Ту, что я люблю. Скажу честно: я до сих пор не верю, что ты сделала такое. Как ты могла? Анаис утверждает, что у тебя злобный двойник. Я его даже рисовал. Иногда в образе женщины с двумя лицами, а иногда в виде книжки с картинками, при перелистывании которой возникает иллюзия движущегося изображения. Твое лицо изменялось и постепенно превращалось в сатанинскую рожу.

Мы говорим об этом с Анаис. Бывает, пересказываем друг другу наши кошмары, хотя теперь оба видим их реже. Ей однажды приснился сон, что ты пытаешься убить ее ножом. Со мной такого не случалось. Ты бы никогда не сделала ничего подобного. Она считает, что сон навеян твоим к ней отношением. Ты злишься на Анаис, мама, и думаешь: «Раз ты не хочешь со мной видеться, лучше вовсе исчезни!» Эта ужасная глупость нас очень насмешила. Анаис прекрасно знает, как ты страдаешь в разлуке с ней. Хотелось бы утешить тебя, успокоить, но я не в силах: сестра слишком упряма, чтобы простить.

Я тебя сразу простил и не злился, потому что всегда знал: то, что ты сделала, не было направлено против нас.

Флориан

Марк

Америка ликует. Барак Обама выиграл выборы. Исторический момент! Символ! Какой мужчина! Само благородство. Я смотрел на него весь вечер в легком ошеломлении. С ним возрождаются надежды. Неожиданно для себя хочешь верить в будущее.

Я смотрел на Мишель Обаму и думал о Катрин. Я постоянно о ней думаю, хоть она и отошла на задний план моей жизни. Мне интересно, следит ли она за новостями, осознает или нет, что мир движется вперед без нее. Замечает ли моя бывшая жена, что колеса крутятся и, когда она выйдет на свободу, очень многое изменится? Она, конечно, наблюдает за течением жизни на маленьком экране, но не становится участницей событий. Катрин находится по ту сторону тюремных стен, вне нормального мира, и я понятия не имею, что из увиденного по телевизору она удерживает в памяти, с кем обсуждает свои впечатления и восприятие свободного существования.

Катрин больше не звонит мне и не пишет. Связь между нами исчезла. Жозетта ничего не рассказывает, если я не задаю конкретного вопроса. С Фло мы говорим о Катрин откровеннее и подробнее, особенно по вечерам