Карбоновое сердце - Марьяна Куприянова Страница 52

– Не думала, что так скоро. А теперь, когда мне негде жить, это предложение выглядит еще и как жалость. Ты ведь не можешь бросить меня на улице, и поэтому…

– Нет, все не так. Сара. Последнюю неделю я обдумывал эту идею. Хочу, чтобы ты жила со мной. И ты будешь со мною жить. Если потребуется, я тебя свяжу и перевезу…

– Да я не против, Гектор! Просто удивлена.

– Правда? Ты за? – спросил он с недоверием.

– Правда.

Я с благодарностью прижалась к его груди, а сама от радости кусала губы, не зная, куда спрятать глаза, полные слез. Я буду жить с Гектором Соулрайдом. Это ведь невероятно? Или было таковым еще минуту назад… И почему у меня такая реакция, будто мне сделали предложение?

– Сара, только представь: теперь каждое утро мы будем просыпаться вместе. И засыпать. И готовить. Какие перспективы! Не нужно будет ехать куда-то, чтобы увидеть тебя. Достаточно просто…

– Нужно перевезти мои вещи.

– В чем проблема? У меня машина, перевезем.

– Нет, Гектор. Все мои вещи. И проблема тут есть.

Соулрайд понял, о чем я.

– Мы приедем туда, заберем все, что требуется, и больше не будем видеться с этими людьми.

– Да.

– Я буду с тобой, ни на шаг не отойду. И пусть только попробует что-то сказать… Язык вырву.

– Давай сделаем это прямо сейчас. Ты доел?

– Сейчас?

– Не вижу смысла тянуть. Или ты уже передумал?

Восемьдесят пятый просиял:

– Не дождешься.

Мы оплатили заказ и через несколько минут уже сидели в салоне его машины. Я пыталась сохранять спокойствие, однако сама мысль о возможной встрече с Патриком повергала в тихую тошнотворную панику. Гектор беспокойно поглядывал на меня и, конечно, заметил, что со мной творится неладное.

– Сара, я тебя в обиду не дам, будь там хоть десяток Патриков.

– Знаю. Просто терпеть его не могу.

– А помнишь, как я забрал тебя из больницы? Ты тогда попросила отвезти тебя домой. Хотя нет, на просьбу это было мало похоже, скорее на приказ.

Я в смущении засмеялась, вспоминая тот день как будто из прошлой жизни.

– Ну, хватит. Мы оба вели себя как придурки. А ты мне: «Сара, ничего не хочешь мне сказать?» И смотришь так многозначительно, как будто сейчас вовсе не домой увезешь.

– А если бы и увез?

– А хотелось?

– Очень.

Мы переглянулись и расхохотались. Волнение как рукой сняло. Тепло распространилось по телу, как будто я легла в горячую ванную, закрыла глаза и погрузилась в воду по самый нос.

– Риджфилд-авеню, 17. Я хорошо запомнил. Ты сказала это таким тоном, будто из последних сил держишься, чтобы не врезать мне.

– Должна же я была тебя чем-то задеть. Ох, как же ты разозлился!

– Вот оно что, – улыбался Гектор, – по-твоему, ты меня еще недостаточно зацепила к тому моменту?

– А чем я могла тебя зацепить? Тем, что питаюсь в дешевых забегаловках, выгляжу как пришибленная в твоем присутствии? Дружу с Биллом? Или своим обгоревшим лицом?

– Ты поэтому делала вид, что я тебе неприятен? Забавно узнавать твои истинные мотивы. Особенно сейчас, когда ты вот-вот начнешь жить со мной.

Гектор был весел и всю дорогу целовал мою руку, притягивая к губам и покалывая рыжей щетиной. Беззаботная улыбка не сходила с его лица до тех пор, пока мы не свернули на Риджфилд-авеню и беспокойно переглянулись.

17. Мухи не обидит

– Сара! Боже мой! Где ты пропадала?

Гвен подбежала ко мне, будто вообще ничего не произошло. Гектор слегка выступил вперед, плечом загородив меня. Женщина непонимающе остановилась, уставилась на Соулрайда округлившимися глазами с идеальными стрелками.

– Восемьдесят пятый? А ты здесь что забыл?

– Приехал забрать вещи вашей дочери, – сухо ответил Гектор.

К слову, он был выше Гвен примерно на две головы, а потому все сказанное им моментально приобретало дополнительный вес.

– Сара, ты почему за ним спряталась от меня? Где ты была все это время? Скажи хоть слово! Я жду объяснений.

– Уж не хочешь ли ты сделать вид, будто ничего не знаешь? – ядовито бросила я.

Мы стояли в гостиной, сжимая кулаки и переминаясь с ноги на ногу. Соулрайд, как громоотвод, – между нами. Гвен выглядела, как всегда, безукоризненно, но глупые косульи глаза портили картину. Казалось, я не видела ее уже несколько лет. И вовсе не жалела об этом расставании.

– О чем ты говоришь? Ответь на мои вопросы, в конце концов.

– Ответить? Хорошо, – оскалилась я, выступая из-за спины Гектора. В один миг я стала человеком, которому больше не нужна никакая защита. – Сейчас я тебе отвечу. Тебя волнует, где я пропадала? И Патрик ничего не рассказывал?

– Сказал, что ты ушла из дома, ничего ему не сообщив.

– Вранье, – подал голос Соулрайд. – Он дома? Я хочу с ним поговорить.

– Сейчас его нет, но… О чем тебе с ним разговаривать?

– Он угрожал Саре… побоями.

– Патрик?! Угрожал?! Да он и мухи не обидит, о чем вы говорите?

– Гектор, нет смысла ее переубеждать. Ты же видишь, она считает его святым. Знаешь, Гвен, мне пришлось сбежать отсюда с ножом в руках, и Патрик выпустил меня крайне неохотно. Едва ты уходишь за порог, он становится другим человеком.

– С ножом? Какие же глупости, Сара. Нет, я знала, что ваши с ним отношения будут тяжелыми, но чтобы вот так врать, выгораживая свои эгоистичные поступки! Сара, девушке не пристало так себя вести! Даже если ты просто ревнуешь меня к нему – а это очевидно.

Я была вне себя от ярости. Заметив это, Гектор, как мне показалось, немного замешкался.

– Я пропала, ничего не сказав, а ты даже не побеспокоилась, где я и почему ушла. Не позвонила. Не бросилась искать. Хотя чему удивляться? Ты всегда была рада от меня избавиться под любым предлогом.

Жестокий холод моих слов заставил молчание распространиться по дому, словно секунду назад между нами громыхнула молния. Наконец Гвен встрепенулась.

– Я не стала звонить и искать, потому что была уверена, что ты ушла по своей воле и не захочешь, чтобы я тебя трогала. Я ведь вижу, как ты ко мне относишься.

– Гвен, черт возьми, ты моя мать! Когда ты плакала в больнице над моими ожогами, я думала, что дорога тебе и не все еще потеряно. Но твой новый муж угрожал мне! Делал недвусмысленные намеки, стоило тебе уйти! Заходил ко мне в ванную, пока я была в одном полотенце! Раскрой глаза! Хватит парить в облаках, спустись, блядь, на землю!

– Сара, не кричи, – попросил