Беда - Никки Мэй Страница 40

На следующий день Бу открыла входную дверь и поставила чемодан возле лестницы. Играла песня Бобби Уомака, Please Forgive My Heart. Она закрыла глаза, прислушиваясь к смеху Софии. Дома пахло прекрасно, но Бу вдруг замутило. Она покачала головой. Нет, нет, нет! Не полегчало. Бу разжала кулаки, вымученно улыбнулась и направилась в кухню.

На Софии был фартучек, который Ронке подарила ей на день рождения. Из них получилась настоящая команда: София поваренок, а Ронке — шеф-повар. Дочь сидела на стуле, высунув язык, — она всегда так делала, когда чем-то сосредоточенно занималась, — и взбивала что-то венчиком. Дидье чистил картошку и невпопад подпевал песне.

Бу пронзило острой ненавистью к себе. Такой неожиданный спазм. Словно в боку закололо после слишком быстрого бега. Нет, нет, нет!

— Мама! — София бросила венчик. Содержимое миски брызнуло на столешницу. Дочь спрыгнула со стула и побежала к ней.

Бу зарылась носом в ее волосы.

— Не задуши, мама! — София выскользнула из объятий. — Я вела себя очень хорошо! Саймон даже «пожалуйста» сказал, но я все равно не отдала ему свою сумку. Сначала чуть не согласилась, ведь он поедет на пляж на Рождество… но потом сказала «нет», потому что хочу, чтобы ты меня любила.

Бу согнулась пополам, маскируя движение под объятия, притянула Софию к себе и вдохнула запах дочери.

— Эй, мадам, а который час? — Дидье вытер руки кухонным полотенцем, которое висело у него на плече, и взглянул на часы. — Ты сказала, что будешь позже. У нас еще ничего не готово.

— Мы готовим обед к твоему возвращению! — воскликнула София. — Я все-все сделала!

— Пахнет вкусно, — заметила Бу. Ее тошнило. — Что у нас на обед?

— Rôti de boeuf, pommes de terre rôties et des legumes[97], — сказала София.

— Звучит здорово. А что это значит?

— Воскресный обед. София готовит le pudding de Yorkshire[98]. И не беспокойся, тут много подливки для моей йоркширской девочки. — Дидье поцеловал ее, приподняв лицо за подбородок. — Тебе ничего не нужно делать.

— Сегодня же не воскресенье, — удивилась Бу.

— Но это твое любимое блюдо. И папа сказал, что мы должны тебя порадовать.

Бу сглотнула.

— Вы и так меня радуете.

— А ну-ка за венчик, bébé! Постарайся мешать так, чтобы в миске хоть немного осталось. — Дидье взял картошку. — А ты пока иди, распакуй вещи. Отдохни. Мы тут сами справимся.

Бу поднялась в спальню. Она не сможет поесть. Желудок просто не позволит. Кажется, будто проглотила камень. Бу скинула красные туфли и упала на кровать — прямо лицом в подушку — и начала считать. Когда счет дойдет до десяти, она встанет. Двадцать. Сто. Тысяча. Бу заставила себя подняться, разобрала вещи и бросила одежду в корзину для белья. Скрутила в комок свое новое нижнее белье и запихнула его в пустое мусорное ведро. Нет, нет, нет! Бу вытащила пакетик, завязала узел и спрятала в сумочку. Избавится от него чуть позже.

— Я сделала тебе чай.

Бу аж подпрыгнула, когда София открыла дверь. Она такая маленькая, и шажочки у нее тоже маленькие, несет кружку обеими руками, наморщив лоб…

— Только я немножко пролила. — София поставила чашку на туалетный столик. — Одну капельку.

— Спасибо, милая. Ты меня балуешь.

— Тебе понравились цветы? Я их выбирала.

Бу повернулась туда, куда указывала София. Почему она их не заметила? Три подсолнуха, да такие высокие, что едва помещаются в вазе. Они могут упасть. Бу сжала руки.

— Что с тобой, мама?

— Ничего, милая. Прекрасные цветы. Они мне очень нравятся. Я люблю тебя, — сказала Бу и погладила Софию по волосам.

— Ты какая-то странная, — заметила малышка.

— Я соскучилась по тебе. Но теперь я дома — и я снова счастлива.

— Я немного скучала. Мы были очень заняты, поэтому я забывала скучать. После школы я водила папу в парк. Каталась на горке, потом на качелях… И упала. Но…

Бу посадила Софию себе на колени. Она чувствовала себя в безопасности, слушая болтовню Софии.

— Цветочки мне улыбались! Я хотела взять десять, но папа сказал, что деньги не растут на деревьях, а нам нужно экономить, чтобы купить мне новую сумку. Потом мы готовили пиццу, но ушли играть, сработала сигнализация, все было коричневое и в дыму. Но ничего страшного, папа съел все подгорелые кусочки. — София выпуталась из объятий Бу. — Мне надо идти. Я отвечаю за пудинг.

— Хорошо. Я скоро спущусь, — сказала Бу, посмотреть в глаза дочери она была не в силах.

Когда София ушла, Бу затолкала платье еще поглубже в корзину для белья, пряча его под рубашками Дидье. Он не должен знать. Никогда за всю свою жизнь Бу не делала ничего более глупого и безрассудного. И такого бессмысленного. Она пожалела об этом, стоило ей переступить порог чужого номера. Так почему же она осталась там? Почему пыталась разрушить свою жизнь? Неужели она такая, черт возьми, глупая?! И так отчаянно жаждала внимания?

Бу стояла в душе — в третий раз за двенадцать часов — и пыталась направить мысли в нужное русло, только бы не вспоминать о прошлой ночи. Она думала о подсолнухах Софии, качелях, сгоревшей пицце. Но в голове снова и снова возникали вчерашние события. Какая же она была глупая и самодовольная дура в этом развратном платье и вульгарном нижнем белье! И как она жалко улыбалась, надувая губы, когда он подошел к ней, занял соседний табурет и прижался бедром. Она потягивала коктейль «Кайпиринья», радуясь, что они остались только вдвоем в старом баре отеля. Бу очень хотела, чтобы Нил предложил выпить еще по стаканчику в его номере, и, когда он это сделал, она почувствовала свою власть.

Бу потерла веки, пытаясь прогнать воспоминания. От мыла глаза защипало — и она стала тереть сильнее. Ее голову переполняли моменты прошлой ночи. Прочь, прочь, прочь!

Бу предвкушала эту встречу. Купила чертово белье! Каждую ночь, лежа рядом с мужем, представляла, как все будет, мечтала о сексе с другим мужчиной. Целую вечность готовилась к ужину, втерла крем в кожу, шагнула в облако духов.

В первый раз она почувствовала отвращение, когда Нил вставил карточку-ключ в специальную прорезь и зажег свет в номере. Внутри было точно так же, как и у нее. Те же обои с лесом, оранжевое изголовье кровати, серый ковер. Слишком жарко и душно, окна закупорены намертво. Огромный экран телевизора, вмонтированного в стену, с информацией об