Единственная любовь бандита - Юлия Михайловна Герман Страница 37

– Сегодня только ты и я. Как прежде…

– Ничего не будет как прежде, – пытаюсь я возразить, но протест тонет в его поцелуе.

Длинные пальцы ловко расстегивают застежку моего платья. Шелк с шелестом соскальзывает с плеч, обнажая кожу, испещренную шрамами. Арес склоняется и губами касается самого уродливого следа на моей груди, оставленного клыками его псов.

Я вздрагиваю, от фантомной боли, что провоцирует невыносимая нежность.

– Прости, – шепчет он в мою кожу, и в этом слове столько сожаления и боли, что у меня перехватывает дыхание. – Прости за каждую слезинку, – ласкает остальные шрамы.

Я слышу в его словах искреннюю боль. И она разбивает последние остатки моего сопротивления.

Я сама тянусь к Аресу, запускаю пальцы в его густые волосы, притягивая его ближе.

В эту ночь я не стану думать о том, что было и будет. Есть только этот миг, где мы не палач и жертва, а просто мужчина и женщина, пытающиеся затушить пожар наших душ единственным доступным способом.

Когда Арес отодвигает трусики в сторону, размазывая влагу по складочкам, продолжая целовать мою грудь, я уже изнываю от нетерпения почувствовать его. Но одежда на нем не дает мне даже ощутить горячую кожу.

– Разденься… – прошу, выгибаясь навстречу его пальцам, массирующим клитор и проникающим в лоно.

Он выпрямляется, избавляясь от рубашки, устраиваясь между моих ног.

– Арес… – шепчу его имя, когда губы накрывают мои складки и всасывают чувствительный бугорок.

Цепляюсь руками за простыни, не выдерживая того напора, с которым он ласкает меня ртом, языком и пальцами. Кажется, что он намеренно меня пытает, потому что уже не терпится ощутить на себе его тяжесть и распирающую мощь.

Но похоже, он намерен свести меня с ума, прежде чем перейти к “основному блюду”.

И только когда я вздрагиваю, пульсируя от наслаждения, он расстегивает брюки и одним толчком заполняет меня…

Глава 43

– Да… – выдыхаю, цепляясь за его плечи и впиваясь в разгоряченную кожу ногтями.

Его кажется так много и в то же время недостаточно. Мне хочется слиться с ним в единый организм, так, чтобы мы не просто пропитали друг друга, а смешали наши ДНК, чтобы вместе дышать, чувствовать… Поэтому я подаюсь к нему навстречу губами.

Мне нужен его вкус. Хочу чувствовать его всегда. И когда Арес медленно выходит, я прикусываю нижнюю губу, чтобы не смел меня покидать. Чтобы был внутри, был со мной.

Я ненормальная, если после всего нуждаюсь в нем так сильно. Кажется, что я не смогу физически существовать, если он покинет мое тело, если меня не будет накрывать его тяжестью.

– Моя Буря… – вырывается из него с той самой интонацией, от которой внутри растекается тепло.

В его объятиях боль отступает, уступая место чему-то не поддающемуся логике и здравому смыслу. Будто мы и правда половинки единого целого, что вынуждены существовать по раздельности.

Мы движемся в унисон, будто пытаясь стереть все те годы, что нас разлучали. Каждый вздох, каждый стон помогают мне отчетливее чувствовать собственное тело и вместе с ним острые, невыносимо яркие эмоции. Грудь разрывает от этого шквала, когда необходимость в другом человеке переплетается со страстью, нежностью и отчаянием, которым сквозит каждое прикосновение и поцелуй.

Но я не хочу нежности от него. Мне ее не нужно. Потому что это слишком… слишком невыносимо – чувствовать весь этот спектр эмоций, что сносит меня с ног, заставляя терять опору.

Арес в ответ на мою грубость лишь глубже целует меня. А я царапаю его спину, желая избавиться от всего, что накрывает меня и разрывает изнутри.

Но он не перестает целовать мою шею, рисовать языком круги на сосках. Теперь он кажется непробиваемым. А мне хочется взять верх.

Вот только чем активнее я сопротивляюсь, тем отчетливее ощущаю нарастающее наслаждение и в какой-то момент просто сдаюсь, перестав ему сопротивляться. Он двигается быстрее, его толчки глубже и резче. И я обнимаю его торс ногами, подаваясь вперед, прижимаясь губами к мощной шее и слизывая капельки пота.

И очень скоро то самое напряжение, что копилось и наслаивалось, взрывается ослепительной вспышкой.

Я вскрикиваю, чувствуя, как Арес догоняет меня несколькими толчками, а затем орошает мой живот густыми каплями.

В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием. Арес целует меня и встает с кровати.

Я замираю, ожидая, что он снова выставит меня за дверь. Но вместо этого Минотавр уходит в ванную. До меня доносится звук льющейся воды, а в следующее мгновение Поликратов возвращается, держа в руках влажное полотенце.

Не говоря ни слова, он вытирает с меня следы своего наслаждения, и я расслабляюсь. Он возвращается и ложится рядом, притягивает меня к себе, устраивая на мощном предплечье.

Лунный свет выхватывает из темноты его профиль, и я вижу, как вздымается его грудная клетка. Он не отпускает меня, плотно вжимая в себя, будто боится, что я могу убежать.

– Я не отпущу тебя, Юна, – звучит в темноте его голос, обретая прежнюю твердость. – Никогда.

Я прикрываю веки, чувствуя, как горло сжимается и на глазах выступает влага. Потому что я понимаю, что это начало новой войны. Войны, в которой у меня не остается ни козырей, ни желания сражаться. Потому что самый страшный враг в этой войне – я сама и моя проклятая потребность в этом мужчине.

Он только что доказал мне, что имеет надо мной контроль и я все еще его. Но теперь мне предстоит решить, готова ли я смириться с этим или готова сгореть, пытаясь вырваться на свободу.

– Слышишь? – он переворачивается на бок и смотрит на меня.

– Не обещай того, что от тебя не зависит, – говорю тихо, облизывая пересохшие губы.

– Я бы не говорил того, в чем не уверен, – темные глаза блестят в ночи, и мне кажется, что я вижу в них обожание.

– Ты обещал уже однажды…

– Тогда я был слеп. И все мои ориентиры оказались выстроены неверно.

– Откуда тогда такая уверенность, что на этот раз все будет именно так, как ты планируешь? – дергаюсь, вырываясь из его объятий. – Мне не нужны твои обещания.

– Я хочу, чтобы ты не сомневалась во мне.

– Не всегда все происходит так, как нам хочется, – не смотрю больше на Ареса.

Оглядываюсь по сторонам в поисках одежды.

– Что ты делаешь? – спрашивает он низко.

– Ты же… сейчас ты должен будешь вернуться к жене, а меня отправить в заточение, – бросаю нервно. Потому что так мне