Друг. Любовник. Муж. 3 часть - Александра Седова Страница 27

— Ты целовалась с Даном, — отвечает скудно изобразив ревность.

— Я же объяснила! Это он меня поцеловал! Я этого не хотела! — яро оправдываюсь. Ощущение что между нами натянута тонкая нить связывающая нас вместе, и эта нить трещит от натуги, угрожая порваться в любую секунду.

— Дело не в этом, — сурово произносит Никита. — Ты сама не знаешь чего хочешь. Я устал переживать как бы ты снова не вернулась к нему.

— Чего? — непонимающе хлопаю ресницами, опешив от его слов. — С чего у тебя вообще такие мысли? Дан давно остался в прошлом!

— У вас есть ребёнок и он никогда не останется в прошлом. — Отвечает Никита, открывая душу, говоря о своих мыслях и переживаниях, о которых он всегда молчал. — Я хотел семью. С тобой. Хотел ребёнка. Но ты все время расставляешь границы, выстраиваешь свою жизнь следуя собственным желаниям. А я, и мои желания, всегда где-то на последнем месте. Где-то после Василисы, после агентства, клубов, баров, друзей. Я рву задницу на работе, пытаюсь успеть везде и всюду, для того чтобы у тебя и у Васьки было все что вы захотите. Я отдаю все свои силы на это. Без тебя мне нахуй не нужен этот АвтоДом, эти автомойки, деньги, тачки. А в твой график не вписывается ребёнок. Я, не вписываюсь.

— Что за бред! Ты сам слышишь что говоришь? — нервничаю, слишком сильно. — У нас же все было хорошо! Просто ребёнок, это большая ответственность. Это…

— Дану ты родила дочку. — Произносит слова обреченным тоном и отворачивается, намекая что разговор окончен. Эти слова дались ему с большим трудом. В его голосе слишком много боли и пьянящей мозги ревности.

Случайно бросаю взгляд на картину украшающую стену, с изображением странной птицы с выпученными глазами и маленьким клювом. И эта птица, кажется, адекватнее нас с Никитой.

Выхожу из его номера и медленно иду по длинному коридору, который превратился в тёмный туннель из рая в ворота ада. Я много раз видела как Никита отстаивал свое решение. Я как никто другой знаю, что если он что-то решил, то ни за что не отступится. Его не переубедить, даже если кричать громче всех звуков на свете. Даже если умолять ползая на коленях и взывать к жалости. Даже если угрожать смертельной расправой. От этого ещё больнее. Понимаю что он все решил насчёт нас и обратной дороги не будет. Никогда.

Захожу в свой номер, не помню, закрыла ли дверь. Прижимаюсь лбом к холодной стене. В голове пусто. Все мысли словно испугавшаяся стая птиц, куда-то разлетелись. Я совершенно не представляю как жить дальше, без него…

Громкий звонок мобильного неистово раздражает и вызывает злость. Отлипаю от стены, хватаю с тумбочки телефон, раздражённо вырываю из него зарядку. Хочу скинуть вызов глядя на фото Насти. Но дрожащие от внутренних переживаний пальцы тыкнули не туда и из динамика раздался сдавленный плачь. Обычно Настя плачет совсем не так. Она больше истерит, громко всхлипывает, рвёт голосовые связки. А сейчас, это тихий, сдавленный плач. От этого звука сердце покрывается изморосью. Душа уходит в пятки предчувствуя большую беду.

— Насть, что случилось? — спрашиваю сосредоточившись на ее голосе.

— Кир… — произносит на выдохе и судорожно всхлипывает. Траурный тон её голоса, нагоняет паники. — Федя… — Настя начинает тихо скулить не в силах продолжить.

— Что с ним? — повышаю голос на нервах. — Говори нормально, что произошло?! — требую громко и ясно.

— Кир… Федя… Он повесился. — Выдавливает слова вместе с болью, превозмогая шок и сильнейший стресс.

Глава 23

Всю дорогу домой нас всех не покидала надежда на то что Настя конкретно сошла с ума на фоне ревности. Федя просто не мог покончить жизнь самоубийством. Это кажется невозможным, точно так же, как второе пришествие Христа. Старый ведь совсем недавно нам звонил! Он был на связи, он был жив, здоров, и полон энергии! Если бы он решил уйти, то наверняка бы попрощался! Он просто не мог нас бросить! Не бывает так! Чтобы здоровый крепкий мужик, в самом расцвете сил, крепко стоявший на ногах, имеющий семью и друзей, вдруг решил свести счёты с жизнью. К тому же Старый никогда не отличался меланхоличностью и склонностью к депрессиям. Он из тех людей, кому до пизды проблемы.

Передергиваю плечами и в сотый раз проверяю входящие сообщения от Феди. Неужели он не написал мне ни одного сообщения на прощанье?! Он писал в последний раз когда мы были в самолёте и летели в отпуск. Заново перечитываю текст этого сообщения и не могу сдержать слезы. Нервное напряжение и боль, перевалили через край, и выливаются из глаз горячими каплями. Ненавижу показывать людям свою слабость. Ненавижу плакать. Но сейчас есть проблемы поважнее того что обо мне подумают люди сидящие в самолёте.

Сквозь мутную завесу солёных слез, скольжу глазами по печатному тексту сообщения:

«Кирюх, оторвись на полную! Все хуйня, все решим, со всем разберемся. Ваське будешь звонить, передавай ей от меня привет. Обнял.»

От жалости сжимается душа. Отказываюсь верить в то что его больше нет. Я не поверю в это, пока не увижу все своими глазами. И парни, думают точно также. Они слишком спокойны и одновременно напряжены, настолько, что никто не разговаривает. Каждый держит в голове свои мысли, зажимает в душе нарастающую скорбь, и не даёт ей выйти наружу. Они все ещё верят что это ошибка. Верят, что все хорошо. Просто потому что такого не может быть. Это невозможно.

— На, выпей. — Кит сидящий рядом со мной протягивает стакан с водой.

А мне плохо от его заботы. Он меня бросил! К чему теперь эти жесты? Отворачиваюсь к иллюминатору, давлюсь слезами издавая глухие звуки и понимаю что начинается истерика которую я не в силах остановить. Федя перед глазами стоит. Мой названный старший брат. Крестный моей дочери. Мой друг. Он ведь звонил друзьям! Но никто не взял трубку. Все решили что их проблемы на тот момент, гораздо важнее того что может сказать Старый.

— Кирюх, не нагнетай, — доносится голос Дана. В этот раз он сидит прямо передо мной и развернувшись, выглядывает из-за спинки своего кресла. — Настя - истеричка! Мало ли что ей привиделось.

Нет желания спорить и что-то ему объяснять. Встаю и