Голые души - Любовь Андреевна Левшинова Страница 24

предложу ей быть вместе, это будет совсем не как с Машей. И расстаться мы просто так не сможем. – Рефлексия вырывалась из губ верными словами – Крис правда боялся того, что с ним происходит. Того, что делает с ним Татум. Раньше ведь жил спокойно и ни о чем не задумывался. – Потому что я сам в каком-то смысле уже завишу от нее, мы же три месяца вместе. – Осознание удивило самого парня. Три месяца. Четверть года они вместе проводят время по несколько часов в сутки. Не просто так. – Это будто слишком серьезно.

Матвей Степанович одобрительно кивнул.

– Так оно и есть. У меня с твоей матерью, что бы ты ни думал, – сразу пресек возражения Криса мужчина, зная отношение сына к Йованне, – было так же. Я сейчас говорю именно о моих с ней отношениях. Скажи… – Он внимательно посмотрел на сына. – Зная, что произойдет такая ссора и исправить ничего будет нельзя, ты бы пережил этот период заново со всеми теми чувствами, что возникали рядом с ней?

– Не задумываясь.

Крис сам поразился скорости своего ответа. Будто его мозг… нет, сердце давно знало правду.

– Я тоже. – Матвей Степанович улыбнулся. – В этом и есть смысл. Потому что вне зависимости от того, чем это закончится, ты всегда будешь знать, что оно того стоило.

Слова отца пробрали Криса до костей. Он ни секунды не сомневался в том, стоило ли оно того. Конечно стоило. Дрейк стоила вообще много чего. Его нервов, времени, внимания. И по сравнению с тем, что она заслуживала, он не давал ей ничего. Но хотел бы, чтобы Татум поняла: Крис знает – оно того стоило.

– И что в итоге делать? – Вертинский поднял почти измученный взгляд на отца.

Проще было злиться на Дрейк за непонятное поведение, чем понимать, что испортил все он. Тем более что больше он без нее не мог.

– Крис, открою тебе большой секрет: нет кнопки, на которую можно нажать, и все станет хорошо и просто. Нужно бежать и бояться, пока не станет весело.

Крис рассмеялся.

– С ней всегда весело.

– Значит, нужно перестать бояться, – пожал плечами Матвей Степанович. – Предательств и разочарований не избежать, Крис, это часть жизни. А из-за осторожности ты можешь пропустить вообще все, ради чего стоит жить.

Крис усмехнулся. На душе стало так спокойно и тепло, будто… будто Дрейк была рядом.

– Спасибо, – выдавил из себя Крис сквозь чувства.

С благодарностью посмотрел на отца. Тот кивнул, все понимая. Он тоже его любит.

– Пиццу будешь? – Матвей Степанович встал из-за стола, через плечо обращаясь к сыну. Вечер продолжался. – Хочу нагло нарушить предписание диетолога.

Крис улыбнулся. Разумеется, нарушать правила – его хобби. И теперь он знает, что нарушит еще одно – свое старое, дурацкое правило. Первую его часть давно нарушил, глядя в темные глаза Дрейк.

«Не влюбляться и не вступать в отношения».

Тут он проиграл. Но получил гораздо больше.

Глава 7

Смена ролей

Татум

У Татум было пассивно-отвратительное настроение. Выходные дали время переварить ситуацию с Вертинским, слова психолога все еще бередили сознание неприятным предчувствием, но сильных проблем не доставляли. Было странно, но не критично. Об этом Дрейк решила подумать завтра.

Или вообще не думать.

Утренние сборы в универ прошли вяло, все валилось из рук: Тат пролила чай, разбила защитное стекло смартфона, из-за чего теперь смотрела профиль сестры в соцсети через паутинку мерзких трещин.

Ника в своем стиле записывала сторис по пути на учебу, Дрейк с раздражением пинала мелкие камушки. Все было как-то не так, еще и проспала.

В такие моменты подвешенного состояния Татум задумывалась, достаточно ли делает. Если последние три года ее единственной задачей было восстановить себя как личность и вернуть доверие родителей, то сейчас… Мама любила обеих дочерей, но всегда акцентировала внимание на том, что именно у старшей Дрейк есть огромный потенциал. А что в итоге? Ника тихо, но уверенно подбиралась к тремстам тысячам подписчиков, рассказывая секреты ухода за волосами и арт-терапии, а Татум… зло пинала камушки на дороге.

У нее действительно без видимой на то причины всегда было ощущение, что она рождена для чего-то грандиозного. В школе это заставляло изучать любимые предметы, живопись и музыку, но теперь… теперь это казалось необоснованно завышенной самооценкой.

И после того как Дрейк собственноручно пустила свою жизнь под откос, было уже глупо надеяться на покорение вершин. Однако… недавно Дрейк увидела Поллока, и чувство, что она рождена для чего-то грандиозного, вернулось. Татум не знала, с чего начать и в какую сферу податься, но была уверена, что скоро все изменится.

– Все нормально? – В десяти метрах от территории университета Ника убрала в карман телефон. – Знаю, что уже задолбала тебя этим вопросом, но ты точно не против наших с Люком отношений? Ты выглядела озадаченной тем вечером.

Тат не сразу расслышала вопрос, подняла растерянный взгляд на сестру, затем отмахнулась.

– Все хорошо. Люк, наверное, единственный человек, оставляя тебя с которым я не беспокоюсь. Он классный парень, и я за тебя очень рада. А на мои заморочки не обращай внимания, это мои заморочки, – заверила она сестру, Ника кивнула.

Затем посмотрела сестре за спину и усмехнулась.

– Твои заморочки, – улыбнулась она и скрылась за оградой.

Татум вздохнула, без взгляда через плечо зная, кого имела в виду Ника. Достала из кармана сигарету, обернулась.

Крис, как всегда, вонял неприкрытой харизмой. Оттянул ворот белой футболки под кожанкой, зачесал пятерней назад волосы, коротко облизнулся.

– Дрейк, давай поговорим. – Он остановился в метре от нее, но его обаяние пошло дальше.

Тат было противно. Противно оттого, что все ее существо при приближении парня стянулось в тугой, горячий узел.

Крис взял ее за предплечье и отвел на несколько шагов от ворот, подальше от лишних глаз.

Дрейк скептично оглядела парня, показательно прикурила сигарету.

– Говори.

И снова прямо, без смущения посмотрела ему в глаза, не дав времени на раздумья. Крис переступил с ноги на ногу, раздраженно поджал губы, но ответил на строгий взгляд.

– Я вел себя как идиот. Прости.

Сказать это оказалось легче, чем после в молчании разыскивать ее реакцию.

Татум не поменялась в лице. Вздернула подбородок, сдула упавшую на лицо прядь волос. Сейчас она сама была инквизитором.

Проигрывает сильный. Тот, кто может увидеть ситуацию со всех сторон и отступить, не переходя грань. В тот вечер Дрейк была сильной – у Криса ум зашел за разум, и он не мог отступить, шел напролом, пока она уступала, была умнее и отходчивее, пока за счет внутренних ресурсов оставалась спокойной и не била посуду.

Теперь он это видел. В ее темных глазах плавилась сталь.

– Извинения приняты.

Она благосклонно кивнула, глубоко затянулась, выдохнула дым Крису в лицо. Не строила из себя обиженную: ее сейчас скорее волновала самоидентификация, чем неосторожно брошенные парнем слова.

Да, задело, но уже не бесит. Поняла бы раньше – избежала панической атаки перед приемом у психолога. Но есть то, что есть. И Дрейк это вполне устраивало.

– Так… может, мы… – Крис не совсем понимал, как реагировать. Вопросительно выгнул бровь, посмотрел на Тат исподлобья.

Она