Хрустальная ложь - М. Эль Страница 198

— Виктор… — она прошептала, её голос дрожал от шока и осознания. — Это неправдоподобно. Мы были в темноте. Пьяные. Никто не видел лиц…

Он опустился на колени перед ней — без пафоса, просто чтобы быть ниже, ближе, на одном уровне с ней.

— Я запомнил твоё дыхание. Твой тон. Твои ногти в моих плечах. Твой запах. И то, как ты сказала: «Если ты завтра назовёшь это романом — я тебе ноги сломаю».

Валерия закрыла глаза. Стыд, шок и странное, почти безумное веселье захлестнули её.

— Боже, это определённо была я…

Виктор провёл рукой по её бёдрам, медленно, обжигающе поднимаясь вверх.

— Скажем честно, девочка, — прошептал он ей в губы, его голос был полон предвкушения. — Ты была лучше любого сна.

Валерия судорожно вдохнула, пытаясь собраться. — Виктор, хватит… я пытаюсь думать…

Он поцеловал уголок её губ, не давая закончить. — А я — вспоминать.

Она дёрнула его за воротник, притягивая ещё ближе.

— И ты… — её голос сорвался, полный невысказанного. — Ты искал меня? Серьёзно?

Виктор прижал лоб к её лбу, его глаза смотрели прямо в её. — Год. Целый год я искал ту девочку с русским матом и запахом специй. А потом … спустя столько лет, нашёл тебя на свадьбе. В белом. Увез, как просила. И ты меня вырубила потом.

Валерия застонала — громко, отчаянно.

— Я! Вырубила! Будущего мужа. Ложь уже не абсурдная, а хрустальная. Это не со мной происходит!

Он засмеялся ей в губы — тихо, горячо, его дыхание опаляло её.

— Да, принцесса.

— Господи, Виктор.

— Что?

— Я официально самая невезучая женщина на континенте.

— Нет. — Он поцеловал её нижнюю губу, нежно, но собственнически. — Ты — моя женщина. И я тебя не отпущу.

Валерия схватила его лицо ладонями и резко поцеловала. Не аккуратно. Не робко. А так, будто хотела откусить от него кусок, впитать его в себя.

Виктор зарычал, этот звук был полон удовольствия и желания, и притянул её за талию ближе, сажая себе на колени.

— Значит, — прошептал он ей на шее, его голос был низким и мурлыкающим, — Почти семь лет жила, даже не зная, что уже принадлежишь мне?

Валерия прикусила его ухо. — Виктор…

— М?

— Если ты сейчас скажешь “судьба”, я тебе глотку вскрою.

Мужчина рассмеялся в голос, запрокинув голову. — Хорошо. Не судьба.

Он поднял её лицо за подбородок, его взгляд был прямым и пронзительным.

— Но скажу честно. Я никогда в жизни ничего не хотел… так, как хотел тебя тогда. И сейчас хочу ещё сильнее.

Валерия всмотрелась в его глаза — и поняла, что он говорит абсолютную правду.

— Виктор… ты точно уверен, что это была я?

Виктор наклонился к её шее. Провёл языком по ключице — медленно, дразняще.

Валерия вздрогнула, по её телу пробежали мурашки.

— Уверен.

— Почему?

Он поднял глаза — тёмные, желающие, полные глубокой, первобытной страсти.

— Потому что ни одна другая женщина не царапает так. — Виктор показал на тонкий белый шрам у себя на ключице. — Это было больно как ад. И…

— И?

— Я до сих пор кончаю, вспоминая этот укус.

Валерия ударила его подушкой, которая стояла рядом на кресле.

— ВИКТОР!

Мужчина поймал её запястье и притянул к себе, его улыбка была широкой, счастливой и совершенно бесстыдной.

— Рия?

— Что.

— Давай создадим новые воспоминания.

— Виктор…

— Поздно.

Виктор поцеловал её так, как будто все эти годы держал себя в руках, не имея права прикоснуться. Валерия отвечала ему так же, с такой же жадностью и отчаянной, долгожданной любовью.

Дверь захлопнулась с мягким, но окончательным щелчком, отрезая их от всего мира. Виктор даже не включил свет — только слабые, дрожащие огни улицы просачивались сквозь шторы, ложась на их кожу серебристыми, мерцающими мазками. Он поставил её на ноги, но руки не убрал, прижимая к себе, словно клинка, выдохнул тяжело, почти болезненно, словно сбросил с себя непосильный груз лет.

— Столько лет я думал, что это была просто тень. Призрак. Сон.

Его пальцы, слегка дрожащие, коснулись её губ, очерчивая их контур, словно пытаясь убедиться в их реальности.

— А это была ты. Моя.

Валерия поймала его ладонь своими пальцами, её кожа горела от его прикосновения, и прижалась щекой — тихо, медленно, впитывая тепло, что шло от него волнами. Но внутри её тоже всё горело, пылал огонь осознания.

— Виктор… — шепнула она, её голос был еле слышен. — Я… даже не знаю, плакать мне, смеяться или сходить с ума.

Он наклонился так, будто собирался поцеловать её в губы, но вместо этого провёл носом по её щеке, вдыхая запах волос, кожи, её духов, который теперь навсегда был вплетён в его воспоминания.

— Сходи, — хрипло прошептал он, его голос был низким, полным нежности и одержимости. — Я с тобой.

Она не выдержала. Схватив его за воротник рубашки, она потянула вниз, к себе. Их губы встретились — резко, жадно, как будто всё это время они были прикованы к невыносимой жажде этого момента. Это был поцелуй, который горел годами, наконец-то вырвавшийся на свободу. Её пальцы запутались в его волосах, беспорядочно ероша их. Его руки обхватили её талию и дёрнули ближе, прижимая её к себе так, что между ними не осталось ни одного лишнего миллиметра.

— Твою мать, Валерия… — он почти простонал ей в рот, его дыхание было горячим. — Как же мне тебя не хватало.

— Тебе? — она хрипло рассмеялась, её смех был полон безумного счастья и недоверия. — Я с ума сходила, думая, что ты — просто какой-то кретин, который мне нравится. А оказывается, я ТЕБЯ уже…

Виктор поймал её лицо ладонями — и поцеловал так, словно пытался наверстать четыре потерянных года в одном дыхании, в одном отчаянном, всепоглощающем движении. Виктор сорвал с неё рубашку одним резким движением, ткань зашуршала, падая на пол, как сброшенная кожа.

— Тебя так и учили, да?

— Как? — прохрипел он, впиваясь губами в её шею.

— Молча разрывать одежду?

— Нет, — он перехватил её запястья и поднял над головой, прижимая к стене, чувствуя её дрожь. — Тебя учили.

— Виктор!

— Что?

— Ты… ты…

— Я — твой. Дальше.

Валерия растрепала его волосы, потянула за них, заставляя его голову запрокинуться, обнажая горло. Виктор тихо выругался, но в этом рычании было больше удовольствия, чем боли.

— Ты сводила меня с ума тогда.

— Тогда?

— И сейчас. Каждую чертову секунду.

Виктор прижал её к стене, целуя шею — медленно, с нажимом, обещая синяки, которые она будет носить, как доказательство их безумия. Его губы скользили по ключицам, спускаясь ниже, вызывая мурашки.

— Виктор… — голос сорвался, полный