Людмила Сурская - Где Спряталась Ложь? Страница 116

— Не финти. На ней прикид стоимостью с твою ракету.

«Надо же я и не заметил. Вернее не понимаю в этом ни черта. Хотя всё возможно при её «не умею, не могу»».

Фёдор всё ещё надеялся обойтись без шума и эксцессов. Барышни уже хватило самостоятельных шагов — будет сидеть до утра мышкой и ему без хлопот. А эти орлы глядишь проспятся и поутихнут.

— Отпустите, вам говорят, Ира не бойся, иди ко мне. — Приказал он.

Девушка дёрнулась, но руки, сжимающие её, усилили хватку. Так запросто не выбраться.

«Придётся драться, — шагнул он к костру. — Куда ж от этого деться, так уж видно устроены мужики, что в каждом слышится звон шпаги и чешется кулак». Газовый пистолет вышиб, перебив руку ребром ладони и вмазав ногой в подбородок. Он бы одолел их и троих, там и напрягаться-то много не надо, если б не нож, скользнувший по бедру. «Чёрт, пропустил удар!» И тогда девушка, отброшенная третьим, ринувшимся на помощь двум собратьям, попытавшаяся вначале убежать, но, рассмотрев распаханный кровоточащий на Фёдоре камуфляж, вернулась и, выхватив из костра горящее полено, кинула в машину. Парни, кто мог, метнулись тушить. А Лена потянула разгорячённого боем Фёдора за собой в лес. Зажимая рукой рану, он, тяжело дыша, прихрамывал рядом. Попросил:

— Дай чем-то перевязать?

Она молчком стянула топик и затянула рану. Сверкнуло голое тело. Фёдор, чертыхаясь, снял с себя куртку и накинул на неё. Она утонула в неё вся. Похлопав себя по лбу, хрипло ляпнул:

— Сдурела.

— Ты ж сам сказал, — оправдывалась она.

— Не разногишаться же. Комары слопают, да и у народа глаза не стеклянные, повыпадают чай. Мужики ж кругом, соображать надо.

Она пожала плечиком.

— Подумаешь!

— Вот-вот думать надо хоть самую малость. Рванула. В такое время. Куда? Дорога до трассы идёт через лес, а потом вдоль лесополосы. Не очень безопасный путь для юной барышни. Выходной. Люди всякие отдыхают и шастают.

Он говорил, она молчала. Нечем ей было ответить.

Догнавшие их раскаты взрыва известили о том, что потушить пожар в машине не удалось.

— Так им и надо, — сердито заметила Ира.

Фёдор ухмыльнулся.

— Да, дорого ты им барышня обошлась.

Она в темноте в основном смотрела под ноги, чтоб не навернуться невзначай и не разделяла его веселья.

— Тебе тоже, рана глубокая похоже.

Даже в темноте она почувствовала жадное любопытство, с которым он её разглядывал.

В комнате, она, кинув сумку на стул, и сбросив с себя его камуфлированную куртку, расшнуровала ему берцы и спустила торопясь брюки.

— Потерпи, я сейчас. — Она умело и тщательно обработала рану, уколола антибиотик. Потом достав из сумочки маленькую белую бутылочку, раздвинув рану пальцами, впрыснула в неё жидкость и заклеила рану блестящей пластинкой.

Похлопав глазами капитан возмутился:

— Что ты делаешь, там в шкафу индивидуальный пакет. Обработай и перебинтуй.

Она отмахнулась.

— То вчерашний день. Это то, что надо.

Он вполне имел право на сомнения.

— Ты уверена?

Она решительно спросила:

— Где взять горячей воды?

— На плите ведро стоит…

Её возмущению не было предела.

— Каменный век.

Проследив за её действиями он осторожно спросил:

— Что ты хочешь сделать?

— Помыть тебе бедро и ногу. В крови всё.

Он тут же возразил.

— Я сам, не возись, лучше топик свой в тазике замочи, а то не в чем идти завтра будет.

Она тоже взяла и заартачилась.

— Позже. А пока поворачивайся.

Он попробовал остановить её прыть.

— Ногти сломаешь.

— Дьявольщина, уже сломала. Где у тебя ножницы, — трясла она рукой.

Но тут он простонал:

— Слышишь, Ир, накинь мою футболку. Не могу смотреть на твои кружева. Я всё-таки мужик, как ни как.

Хоть и было приятно, что её наконец-то заметили, как женщину, но всё же была поражена.

— Как можно при такой болячке ещё про что-то думать.

Он тут же отбурчался.

— Одно другому не мешает. Я ж на евнуха не похож. Ой! Что ты там делаешь, садистка?

Она ноготками развела на всю глубину рану. Попросила:

— Потерпи, ещё раз вбрызну.

Он покосился на тюбик.

— Что это за хреновина такая?

— Ты не поймёшь. Ложись на живот, — откинув одеяло, подсунула она ему подушку под щёку.

Он, удивляясь такой заботе и нежным ноткам в голосе, опять пробурчал:

— Принеси воды, пить хочу и замочи мои брюки тоже, иначе кровь не отойдёт потом.

Ответ не запылился.

— Выброси.

«С какой горы она упала?» Он тут же полез с этой бестолковой на вилы.

— Умная какая, в нашей армии ничего выбрасывать нельзя, пробросаешься.

Непонимание нарисовалось не только на её лице, но и в голосе.

— Зачем же служишь?

— Трудный вопрос ты задаёшь, — попробовал посмеяться он, — надо укол вколоть. Там на полке возьми.

Она хотела возразить, мол, всё что надо она сделала, но передумала. «Что бы и не кольнуть ему в попу» И покладисто спросила:

— А шприц?

Фёдор хотел махнуть в нужном направлении, но передумал и простонал:

— Там же в коробочке и вата со спиртом тоже.

Он, не отрываясь наблюдал за тем, как она ищет в шкафчике препараты. Вскрывает ампулу и заправляет шприц. Не дожидаясь укола, уткнулся в подушку.

Она усмехнулась: «Ах! какие мужики всё же трусы». Так и есть, дождавшись конца экзекуции, он взвыл:

— Ой! Больно! Руки крюки.

Ира поняла, что про «крюки» было добавлено для маскировочки. И потакая ему, произнесла:

— Извини, в сосуд, наверное, попала. Тебя укрыть?

— Да, — муркнул он.

Накрыв его, аж двумя одеялами, Ира почувствовала себя совсем хозяйкой.

— Где у тебя то, чем стирают? — потоптавшись, возле тазика, спросила она.

— «Чем стирают», — передразнил он. — Ты умеешь это делать-то? Нет. Так и не суйся. Залей водой просто и засыпь порошком. Я отлежусь, перестираю.

Она потопталась и на всякий про всякий уточнила:

— А где его взять, порошок этот?

«Бывают же такие…» это просто стояло в его глазах. Но он сдержался от красноречивых выражений и ограничился тем, что просто проныл:

— На полке, что около раковины в туалетной комнате. Поняла?

Она поняла, что может получить и ушла, но тут же вернулась, трепля в руке обрадовано пачку.

— Это?

— Оно, — облегчённо выдохнул он.

Тронув его за плечо, вежливо поинтересовалась:

— Сыпать сколько?

Терпение не безгранично. Он вырвал порошок и прорычал:

— Тащи сюда таз, я насыплю. Не думал, что бывают такие безрукие. Ну не может же быть такого, чтоб ты в куклы не играла?