Людмила Сурская - Где Спряталась Ложь? Страница 107

Но в этот редкий раз так сложилось, что гуляла она одна. Шла медленно, просто наслаждаясь тишиной и покоем. Впереди маячил мужчина в дорогом, хорошо сидящим на нём светлом костюме. Его походка показалась ей знакомой. Вдруг он дёрнулся, словно напоровшись на что-то острое и перевернувшись на спину, как артист в трюковом кино, упал. Подбежавшие двое молодых людей ловко обшарив карманы, что-то переложили к себе и так же магически исчезли, как и появились. Лена, справившись с минутным изумлением, побежала, как позволяло её сегодняшнее положение к нему. Присев на корточки перед лежащим на дороге мужчиной, она в смертельно бледном человеке узнала бывшего генерала Сазонова. Первое, что пришло на ум-сердце, но вскоре Лена поняла свою ошибку. По груди растекалось алым маком пятно. «Кровь!» — пронеслось в мозгу и она, повинуясь инстинкту самосохранения и страха, принялась озираться. Но ничего подозрительного не было. По-прежнему молодые мамочки шли, прогулочным шагом, увлечённо болтая и толкая перед собой коляски. На качелях визжали дети, и нигде даже намёком не промелькнуло лицо злодея. Лена не знала что делать. У генерала дрогнули ресницы.

— Виктор Васильевич? — обрадовавшись, затрясла, генерала она, — держитесь, я сейчас вызову подмогу. С этими словами она принялась жать на кнопки мобильного, но у неё это сейчас плохо получалось.

— Лена, не трать время, — с трудом выговаривая слова, пытался поймать её руку он. — Я не ошибся ведь ты Долгова?

— Да, да. Я Долгова. Нас знакомил Семён Данилович. Но что случилось?

Он пытался что-то сказать. Она прервала дозвонившись, наконец, до «скорой». А он упрямо твердил:

— Лена, в носке на правой ноге, вынь кассету. Она дорогого стоит. Виноват, соблазнился. Деньги нужны были на операцию жене.

— Господи о чём вы? — думая, что он бредит, пыталась остановить его она. — Берегите силы. Скоро «скорая» будет.

— Времени нет. Достань, — потребовал он.

Лена подчинилась. В высокий, как гольф носок действительно была спрятана кассета. Лена, вынув, переложила в сумочку.

— Успокойтесь я забрала… — сообщила она.

Он же из последних сил держа взгляд просил:

— Я был осторожен и в карман положил пустышку. Уходи они скоро поймут ошибку и вернутся.

— Я не могу оставить вас…

— Уходи. Не будь так упряма. Тебя сам Бог послал. — Всей нашедшейся в нём силёнкой он оттолкнул её. В растерянности Лена отошла за кусты на противоположную сторону аллейки. Услышав сирену «скорой» пошла на встречу. Указала место и опять отошла подальше, за спины сбежавшихся зевак. Молила о том, чтоб довезли, чтоб выжил. Но Виктор Васильевич умер, ещё по дороге в больницу. О чём известили, позвонив, старые знакомые. «Вот время пришло. Раньше перезванивались по поводу поздравления с праздником или днём рождения. Сейчас — похорон». — Невесело усмехнулась она своим умозаключениям, вспомнив о кассете.

— Никита, у тебя есть тут кассетный магнитофон? — побежала она к Кушниру в кабинет.

— Откуда… А тебе зачем такое барахло, — насторожился он.

— Пойду у Даньки спрошу…, - отрешённо пробормотала она и, повернувшись, отправилась искать сына. — Дань, а Дань слышалось уже на другой половине дома.

Никита, оставив дела, двинул следом. «Не иначе опять какую-то экзотику взрывоопасную надыбала. Это я зря ляпнул про её пресные детективы». Он слышал, как Данька ворчал. Что есть такое старьё, но это только в квартире отца. Что она и работать-то на нём не сможет. Лена буркнула что-то вроде того, мол, не учи учёного и потребовала:

— Отвези меня.

Сын тут же возмутился и с ходу наговорил всяких глупостей, отговорок и всунул даже предложение.

— Мать, что за забубоны. Хочешь старину свою заунывную послушать, скажи, я тебе через интернет найду.

Лена не осталась в долгу и тут же справедливо со своей стороны возмутилась:

— Зачем мне твой интернет. Мне магнитофон нужен.

Сын бегом изобразил умную мину при плохой игре и полез совершенно в другой огород.

— Ну я не знаю, чем тебе помочь. Мне сейчас не до того. Давай попозже. Или вон Никиту попроси. Он всё-таки твой муж. А мне вот кадра этого приготовить к занятиям надо. Такой лоб, а не «бе» не «ме», — хлопнул он по загривку привезённого из больницы бывшего беспризорника Ростика. — Ленивый до чёртиков. Как учиться будет, ума не приложу.

Лена на это только успела пожать плечами: «Что за молодёжь прыткая пошла, расскажут о всем что хочешь, только вот не сделают, что просишь их».

— Справится, репетиторов наймём. — Буркнул Кушнир, вырастая в проёме двери.

Лена обернулась, на стоящего за её спиной, почёсывающего за ухом, Никиту. «Этого мне только не хватало!» Уж без кого она хотела обойтись, так это без него.

А он идя к ней с объятиями балагурил:

— Красота моя, что за болячку ты сама себе опять приобрела?

— Не знаю, — честно призналась она. — Надо послушать. — И раз уж он в курсе предложила:- Давай прокатимся.

— Ну давай, — согласился не раздумывая Никита, правильно считая, что процесс удержать под контролем может только участие в нём.

Обещав Даньке позванивать, парочка отправилась по старым местам. Через час они уже сидели в квартире Долгова. Она в кресле, а он, протирая спиртом двухкассетный магнитофон с памятной пластинкой на углу, подаренный Семёну на сорокалетие, напротив. Время шло, она смотрела… Наконец он выкинул марлю и вату и сказал:

— Порядок. Давай твой шедевр.

И вот настал этот волнующий миг. Лена достала кассету. Попросила сразу сделать копию. Он не ломался, был мягким и гибким на удивление.

— Без проблем, раз такая необходимость есть. Но я весь в догадках. И потом для чего тебе дубль.

Пришлось объясняться:

— Кассета старая, магнитофоном тысячу лет никто не пользовался, вдруг зажуёт.

Получив копию. Лена включила запись. Послышалось шипение и ровные мужские голоса выкрикивали отдельные слова и команды. Лена узнала бы из тысячи предоставленных на экспертизу образцов, где это записано. Шла боевая работа. Обнаружение, захват и ведение самолёта.

— Что это? — не выдержал бестолковости Кушнир.

Куда деваться, хоть и нехотя, надеясь на то, что ничего не поймёт, а объяснила:

— Командный пункт. Боевая работа. Но где и что это? А ну перекручивай на начало и слушая в четыре уха, поехали по новой.

Так и было, он ни черта не понял. Шипение, кряхтение… И главное зачем ей это?

— Запросто. Белиберда какая-то.

Но Лена, забывшись в порыве поиска справедливости, выпалила:

— За белиберду не убивают и денег больших не предлагают.