Джуэл Э. Энн - Нераспустившийся цветок (ЛП) Страница 81

Ее рука на моей щеке, такая нежная, что разрывает меня на части.

— Я пойду выгулять Розенберга. Затем мы пойдем и поужинаем. Ладно, малыш?

Я открываю свои наполненные слезами глаза и делаю дрожащий вздох, такой отчаянный, что мои легкие переживают физическое воспоминание дня, когда я родился.

Она вытирает большим пальцем слезы у меня под глазами, а ее губы растягиваются в жесткой болезненной улыбке.

— Вивьен… — я пытаюсь проглотить эмоции.

— Оли… — она склоняет голову набок — …не отступать. Помнишь?

Я парализован ее голосом. Я знаю, что если пошевелюсь, то проснусь, поэтому стою спокойно — и молюсь, чтобы это мгновение длилось вечно.

— Пойдем, Розенберг, — ее голос затихает, когда она выходит на улицу.

Я останавливаю песнопения в своей голове. Это всегда одно и то же. Ты не заслуживаешь ее. Ты не заслуживаешь ее…

И заменяю это слом, повторяющимся снова и снова. Спасибо! Спасибо!

— Готов, малыш? — она ставит Розенберга на пол и берет сумочку.

Я не могу прекратить глазеть на нее. Это ненормально. Часть меня чувствует, будто я вижу ее впервые. А другая часть — будто я знаю ее всю свою жизнь, эту часть я называю своим сердцем.

— Я готов, — я протягиваю руку, и так же уверенно как утреннее солнце поглощает тьму, она берет ее.

***

— Оли? — ее ангельский голосок будит меня. Я целую ее в макушку, которая лежит у меня на груди. — Думаю, тебе нужно поехать в Портленд.

Я вскакиваю и включаю свет. Мы сидим лицом к лицу.

— Что ты на это скажешь? — она смотрит вниз и обводит пальцем рисунок на простыне. — Я думаю, тебе нужно покончить с этим.

— Мне нужно, чтобы мой бракоразводный процесс закончился.

Она смотрит на меня.

— Это что-то большее.

— Нет, — я выключаю свет и падаю на спину, закрыв глаза рукой.

Она тянется через меня и снова включает свет.

— Да. Оли, ты потерял ребенка, и хочешь ты в это верить или нет, ты потерял свою жену в тот же день.

— Я… — Она прикладывает палец к моим губам.

— Не потому, что ты хотел, чтобы она умерла, а потому, что в тот момент Кэролайн, на которой ты женился, была потеряна навсегда. Я знаю тебя, Оли. Ты бы не женился на ней, если бы не любил. А когда люди теряют того, кого любят, это ранит. Ты не можешь отпустить боль, пока не позволишь себе почувствовать ее сначала. Я знаю, это ужасно и невероятно, но тебе нужно познать это. Тебе нужно прочувствовать это. Я не думаю, что ты можешь сделать это здесь, в тысячи миль, на другом краю страны от Кэролайн и напоминаний… воспоминаний о Мелани.

Я вздыхаю, положив руку ей на ногу.

— Если я поеду, что будет с нами?

Она наклоняется и целует меня, ее губы такие мягкие, ее прикосновения такие до боли знакомые.

— Мы будем безнадежно влюблены и отчаянно скучать друг по другу.

Я усмехаюсь.

— Я действительно скучаю по тебе, — я перекатываюсь на нее и беру ее тело, будто оно предназначено для моих прикосновений, моей любви, моей вечности.

Глава 26

Нас разделяют километры

Вивьен

Три дня назад я сказала Оливеру, что ему нужно поехать в Портленд. Он обсудил это со своей семьей, и они согласились, что это именно то, что ему необходимо сделать. Два дня назад он принял решения ехать. Вчера я сломалась в руках Алекс и призналась, что сожалею о том, что сказала ему уезжать. Сегодня он уезжает.

— Хочу, чтобы ты переехала ко мне.

Я смеюсь, вытирая полотенцем волосы.

— Ты сегодня уезжаешь. Не думаю, что теперь это имеет значение.

Оли застегивает молнию на своем чемодане и протягивает руку. Он ведет меня по коридору, останавливаясь перед дверью.

— Ченс приедет на неделе и поставит новую дверь.

— О чем ты говори… — я хмурю брови, когда Оливер открывает дверь.

Желтые.

Стены — желтые с темно-серым, занавески —в белую полоску. У одной стены стоит письменный стол, книжные полки — у противоположной, а моя кровать посредине с новым цветочным покрывалом и… подушки, много декоративных подушек.

— Оли… — я вхожу в комнату и медленно кручусь вокруг себя, — … когда ты… не могу поверить…

Он притягивает меня в свои объятия и улыбается.

— Не знаю, как долго пробуду в Портленде, но знаю, что быть так далеко от тебя — это будто мое сердце живет за пределами моего тела. Единственное, что поможет мне пережить это — знать, что ты тут, в нашем доме, ждешь моего возвращения.

Он проводит губами по моим струящимся слезам.

— Ты будешь здесь?

Не уезжай!

— Да, я буду здесь, — я обнимаю его, цепляясь за этого мужчину, которого люблю всем своим существом, и немного умирая внутри.

— От этой комнаты я ожидаю великих свершений, — он осыпает мой нос и щеки поцелуями, будто пытается поцеловать каждую мою веснушку. — Много часов учебы, только отличные оценки, несколько неприличных видео, которые ты мне пришлешь…

— Мистер Конрад, никогда!

Он сжимает мою задницу.

— Я думаю, да, и я надеюсь… действительно надеюсь, что ты это сделаешь.

— Нам нужно идти.

Оливер смотрит на свои часы.

— Боюсь, ты права.

***

Оливер везет нас в «Логан Интернэшнл»[61]. У меня медленно накапливаются эмоции, которые угрожают испортить наше прощание.

Соберись. Соберись.

Он вытаскивает чемоданы из багажника и протягивает мне свои ключи с ухмылкой.

— Я знаю, не разбить ее, — я протягиваю руку.

— Я собирался сказать, не убей себя или кого-то другого.

— Ха-ха-ха.

Он кладет ключи мне в руку и держит ее. Наши глаза встречаются.

— Я собираюсь уладить всё и вернуться к тебе как можно скорее.

Я киваю, так как не могу говорить. Он берет мое лицо в свои руки и целует меня. Наши языки трутся друг о друга, а губы двигаются синхронно. Последнее объятие следует за длинным прощальным поцелуем.

Соберись. Соберись.

— Потом поговорим.

Я киваю, задерживая дыхание, переполненное эмоциями.

Мы обмениваемся последней грустной улыбкой перед тем, как он разворачивается и направляется к дверям. Я сажусь на водительское сиденье и завожу машину. Мой желудок скручивает от тошноты, а сердце кажется тяжелым и тугим, будто его душат. Я кладу руки на руль, опускаю на них голову и плачу. Дверь открывается, и я делаю испуганный вдох, поднимая голову.

Оливер. Он качает головой и наклоняется, притягивая меня в свои объятия. Я всхлипываю. Это выглядит ужасно, но я не могу больше сдерживаться.