Олег Болтогаев - Подростки Страница 69

И все-таки я нашел человека, который знал авторов моей повести. Это была их учительница русского языка. Она утверждала, что помнит всех своих учеников.

— Ольга Васильевна, так Вы их всех помните?

— Всех поименно.

— Вот повесть, написанная по их дневникам, не поможете ли отредактировать?

— Конечно, помогу. Как не помочь?

Она читала повесть три дня. Когда я пришел к ней, она стала сокрушаться.

— Ужас. Ужас.

— Что, так плохо?

— Мне так и не удалось научить их правильно выделять при письме прямую речь.

Тут я понял, что она, видимо, слегка тронулась рассудком. Она совершенно не восприняла смысл написанного, зато тщательно выверила грамматику и синтаксис.

Потом я дал рукопись моему другу, работнику прокуратуры.

— Посмотри, можно ли это печатать? — спросил я его.

Он тоже читал повесть три дня. Вердикт он выносил, вальяжно развалившись в кресле. Тыча пальцем в наиболее откровенные места в тексте, говорил о строгой ответственности, к которой следует привлечь автора за вот эту фразу и за эту.

— Смотри, вот паренек раздевает девушку. В девятом классе! Это невозможно!

— А ты считаешь, в каком классе это возможно?

— В каком? — на его лице блуждала улыбка. Он что-то натужно вспоминал.

— В десятом! На двадцать третье февраля, — радостно заявил он.

— А я тоже на двадцать третье, — чуть не воскликнул я, — только в восьмом.

Но тут я осознал, что мой знакомый зациклился, так же как учительница, только на своем. Разговора, увы, не получилось.

Тогда я вспомнил, что есть человек с совершенно свежим восприятием жизни.

Только маленький.

Недавно мою трехлетнюю племянницу спросили: «Ксюша, какой фильм тебе больше всего понравился? Из тех, что ты смотрела по видику?» «Про то, как дяденька с тетенькой лежали голенькие на диване, и он ее целовал и гладил», — ответила девчушка.

Вот оно.

Ребенок не знает, что он уже умеет бить ниже пояса.

По догмам.

Не мордобой разнузданных боевиков, не пальба в бесконечных детективах. И даже не мультяшки. И если потребуется, то пусть маленькая Ксюша будем защитником моих подростков.

А еще лучше — судьей.