Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях часть (полный текст) - Лиза, Алекс Мирель, Холод Страница 6

— А-ах… — он застонал так, что это больше походило на рык, и резко толкнул меня рукой в грудь.

Я упала на спину прямо на холодную поверхность стола, грудь вздымалась в такт тяжёлому дыханию. В следующую секунду он выдернул член из моего влагалища и обхватил его ладонью. Несколько быстрых движений – и мощные струи горячей спермы хлынули на мой живот, разбрызгиваясь по коже.

Тёплая, густая жидкость стекала вниз, к пупку, к бёдрам. Я лежала, задыхаясь, наблюдая, как он, стиснув зубы, дёргается в последних толчках, а его семя продолжает покрывать мой живот липким слоем.

Максим Владимирович тяжело выдохнул и облокотился руками о стол по обе стороны от меня, всё ещё нависая. Его грудь ходила ходуном, а глаза – налитые огнём – смотрели прямо в мои, будто он сам до конца не верил, что это произошло.

Он тяжело перевёл дыхание, выпрямился и, словно снова натягивая на себя маску строгого руководителя, потянулся к полке. Достал пачку салфеток, вытащил несколько и протянул мне.

— Мария, уговорили. С завтрашнего дня работаете с юрлицами, — сказал он, избегая моего взгляда.

Я взяла салфетки, вытирая живот и бёдра от липкой спермы, и впервые за долгое время почувствовала облегчение. Радость волной накрыла меня: значит, всё было не зря. Я сделала правильный выбор.

Я улыбнулась и поправила волосы, собирая одежду с пола. С этим «повышением» для меня открывалась новая дверь, и теперь я знала точно – назад пути уже нет.

Игра без правил. Глава 1.

Июньское солнце безжалостно обрушивалось на землю, словно раскаленная медь, расплавленная в небесной кузнице. Градусники с самого утра показывали тридцать по Цельсию, и воздух дрожал маревом над раскаленным асфальтом. В такую пору разумные люди прятались в прохладе кондиционеров или нежились на морском берегу, позволяя соленым волнам омывать разгоряченные тела. Но моя судьба распорядилась иначе – именно на этот пекельный день был назначен футбольный матч моего десятилетнего сына, и материнское сердце не позволило мне пропустить его, несмотря на изнуряющий зной.

Футбольное поле превратилось в арену, где разворачивалась привычная драма детского спорта. Маленькие фигурки в ярких формах носились по выгоревшей траве, словно муравьи в поисках заветного трофея – кожаного мяча, который должен был попасть в ворота соперника. Судья, весь в поту, семенил за юными футболистами, зорко следя за соблюдением правил, а тренеры, красные от жары и эмоций, надрывали голоса, выкрикивая указания своим подопечным всякий раз, когда те совершали грубые ошибки.

Всё шло своим чередом, как и на десятках подобных матчей прежде. Только мой сын – мой мальчик – сидел на скамейке запасных, словно забытая игрушка. Его глаза, полные тоски и разочарования, следили за каждым движением на поле, а тонкие плечи поникли под тяжестью нереализованных надежд.

— Ну почему он снова его не выпускает? — не выдержала я, обращаясь к Рите, своей подруге, которая стояла рядом в тени навеса. Она тоже привела сына на игру, но её мальчик уже давно бегал по полю, обливаясь потом и борясь за каждый мяч. — Хотя бы на пять минут дать ему шанс…

Рита, элегантная и всегда собранная, даже в эту жару выглядела безупречно. Она задумчиво поправила темные очки и вздохнула:

— Катя, ты же сама понимаешь – у каждой профессии есть свои задачи, свои показатели, которые нужно достигнуть или выполнить. Тренеры не являются исключением. Им нужны результаты, иначе могут урезать премию или даже уволить. Поэтому они стараются держать на поле более индивидуально развитых игроков.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается от горечи и бессилия:

— Рит, я всё прекрасно понимаю, азы футбола уже начинаю схватывать. Но за пять минут мой сын же ничего не испортит! Тем более наша команда ведёт со счётом 4:3.

Рита достала из изящной сумочки помаду и, не торопясь, начала подкрашивать губы, словно мы находились не на раскаленном стадионе, а в уютном кафе:

— А если счёт сравняется? Времени уже не останется, чтобы снова забить. — Её голос звучал рассудительно, почти холодно.

Я ощутила прилив раздражения, смешанного с материнской болью:

— Рит, не добивай меня, и так тошно на душе… Я говорила Артёму, что, может быть, стоит бросить футбол или перейти в другую команду. А он упирается – нет, мол, хочу играть именно здесь. Только я не понимаю, что он называет «игрой», если всё время просиживает на скамейке.

Рита щёлкнула помадой и убрала её обратно в сумку, бросив на меня взгляд, полный практичной мудрости:

— А ты будь с ним пожёстче. Если ты решила – так и будет, а он ничего не сможет поделать. Только обидится на время и в 18 лет побыстрее съедет в съёмную квартиру. Но это даже к лучшему.

— Рита, это совсем не смешно, — отрезала я, чувствуя, как слова подруги больно режут по живому.

В этот момент мяч с грохотом пролетел мимо ворот, и я невольно проследила его траекторию взглядом. Пауза повисла между нами, тяжёлая и неловкая.

— Рит, ну вот смотри, — продолжила я, указывая на поле. — Сын Алисы ничем не лучше моего мальчика. Не попадает в ворота даже с таких выгодных позиций, а играет весь матч от начала до конца. Сергей Петрович что, не видит этого? Почему он его держит на поле?

Рита проследила мой взгляд и покачала головой с видом знатока:

— Для тебя футбол – это только голы. Но это ещё единоборства, борьба за позицию, тактика. Вот смотри – мы играем в вертикальный футбол. Защитник просто выбивает мяч вперёд, а этот парень своими габаритами выигрывает позицию и забирает мяч, начиная атаку. С реализацией у него проблемы, это да, с этим я согласна. Но он выполняет свою роль.

Её слова звучали разумно, но сердце матери не хотело принимать холодную логику спорта. Где-то в глубине души я понимала, что Рита права, но видеть поникшие плечи сына на скамейке запасных было невыносимо больно.

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их обдумать:

— Рит, а почему Ваня играет без замен?

Рита медленно повернулась ко мне, и в её взгляде что-то изменилось. Тёмные глаза сузились, а изящные брови сошлись у переносицы грозной складкой:

— Ты хочешь сказать, что мой сын играет