И он ее поцеловал - Гурк Лора Ли Страница 55

Глава 21

Священный брак… это благородный институт, учрежденный Богом… для благословения детей его… как средство против греха во избежание прелюбодеяний… для взаимного проживания, помощи и комфорта, которые один должен создавать для другого…

Душные августовские дни сменились сентябрьской прохладой, Эмма и Гарри постепенно приспособились к новому стилю жизни. Каждую среду они встречались в конторе, в пятницу днем отбывали в Крикет-Сомерсби и возвращались обратно в понедельник утром. Блаженная эйфория первого месяца перетекла в нечто иное. Отношения стали более приятными и, по мнению Эммы, более глубокими и насыщенными.

В рабочие дни, когда она жила в своей городской квартирке, даже довольное мурлыканье любимого кота не спасало вечерами от пустоты и одиночества. Засыпать без Гарри было холодно и неуютно. Да и сама квартира как будто изменилась, перестала быть домом, казалась чужой, неродной. В настоящий дом превратился их деревенский коттедж.

Она старалась как можно меньше попадаться на глаза миссис Моррис, ибо при каждой встрече Эмме мерещилось, что хозяйка знает о ее недостойном поведении. Надо отдать должное, миссис Моррис не лезла к своей постоялице с расспросами, но с каждым днем Эмме было все труднее хранить тайну.

Положение лишь ухудшилось, когда в середине сентября Эмма остановилась у книжного магазина Инкберри. Она заглянула туда в надежде разжиться книгами о свадьбах, которые помогли бы разжечь в ней искру воображения, поскольку до встречи с леди Эверсли оставалось меньше двух недель, а ни одной оригинальной идеи у нее так и не родилось. Мистер Инкберри отчитал Эмму за то, что она совсем перестала бывать у них, и уговорил выпить чашечку чаю.

– Жозефина живьем меня съест, если я отпущу вас, моя дорогая, – сказал он, запирая дверь и вешая табличку «закрыто».

Вскоре Эмма уже сидела в гостиной Инкберри, как делала это десятки раз, но теперь все изменилось. Эмма сами изменилась.

– Надеюсь, вы наслаждаетесь своим новым положением, Эмма.

Эмма вздрогнула, услышав слова миссис Инкберри, Она повернула голову и посмотрела на хозяйку дома, чувствуя, как ее бросает в жар.

– Положением?

– Работой на миссис Бартлби. – Миссис Инкберри одарила Эмму многозначительным взглядом. – На много лучше, чем трудиться на разведенного, недостойного уважения повесу, виконта Марлоу.

Эмма припомнила, что познакомила мистера Инкберри с Марлоу. Должно быть, он назвал жене имя друга Эммы. Стоит ли удивляться суровости миссис Инкберри, зная взгляды и репутацию Гарри и учитывая тот факт, что он поцеловал ее, да не где-нибудь, а в общественном месте. Знала бы миссис Инкберри, сколько раз целовались они с тех пор.

Щеки Эммы полыхали огнем, но она постаралась сохранить спокойствие.

– Да, новое положение вполне устраивает меня. Сегодня слишком жарко для сентября, вы не находите?

Ее новое положение заключалось в том, что она жила во лжи. Причем в многократной лжи. Она не только незамужняя женщина, вступившая в греховную любовную связь, но и не секретарь миссис Бартлби и все еще работает на виконта Марлоу.

Внезапно на Эмму напала меланхолия. Сидя в гостиной мистера и миссис Инкберри, потягивая чай и избегая неудобных вопросов, она вдруг поняла, что не может обсудить с этими людьми ни одну сторону своей жизни, а ведь Эмма всегда считала их друзьями. Сети обмана не только сложны и замысловаты, они несут с собой одиночество.

Как обычно по пятницам, Гарри ждал ее на платформе Крикет-Сомерсби. Он всегда приезжал раньше, чтобы их не увидели вместе на вокзале Виктория. Он забрал у Эммы саквояж, и они уже направились было к экипажу, когда за спиной прозвучал веселый мужской голос.

– Марлоу, какая встреча! – окликнул кто-то.

Они застыли на месте. Эмма оглянулась и увидела приятного блондина, ровесника Гарри, идущего к ним с улыбкой на лице.

– Подожди здесь, – шепнул Гарри, поставил саквояж и заторопился навстречу приятелю. – Рад вас видеть, Уэстон. Что вы делаете в этом богом забытом месте? Только что с поезда?

Эмма следила за ними краешком глаза, и от нее не укрылось, что Гарри поспешил увести Уэстона подальше, наверняка не хотел представлять приятелю Эмму. И еще она заметила, как Уэстон стрельнул в ее сторону любопытным взглядом.

Она быстро отвернулась и сделала вид, что наслаждается чудесным пейзажем, стараясь не думать, какие вопросы может задать Гарри его приятель. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Гарри вернулся.

– Идем? – Он подобрал ее саквояж.

Эмма зашагала бок о бок с Гарри, ни разу не оглянувшись назад и не полюбопытствовав, смотрит ли ей вслед незнакомец.

– Кто это был?

– Барон Уэстон. Мы знакомы с Харроу. – Он передал саквояж кучеру, помог Эмме сесть в экипаж и устроился рядом.

– Вы с ним близкие друзья? – спросила Эмма. Когда Гарри кивнул, она продолжила, понизив голос, чтобы кучер не услышал: – Близкие настолько, что он знает – я тебе не сестра и не кузина?

– Да. – Он посмотрел на взобравшегося на облучок кучера. – Поехали.

– Он спрашивал, кто я такая?

– Нет, Эмма. – Заметив скептическое выражение на ее лице, Гарри добавил: – Он ни словом о тебе не обмолвился. У мужчин свой кодекс чести на этот счет.

– Не задавать вопросов и не объясняться?

– Точно.

Больше сказать было нечего, но Эмма прекрасно понимала, за какого рода женщину принял ее барон Уэстон, и это ей не нравилось.

Весь вечер она размышляла о бароне Уэстоне, и о миссис Моррис, и о чете Инкберри, и о тайных тягостных обстоятельствах незаконной связи. На Эмму накатила хандра.

– Ты сегодня необычно тиха, – сказал Гарри, когда они мыли посуду. – Дуешься по поводу Уэстона?

– Я не дуюсь, – Эмма протянула ему чистую мокрую тарелку.

– Эмма, он тебя не знает. – Гарри принялся вытирать тарелку. – Он не знает твоего имени, он вообще ничего о тебе не знает. Он здесь только потому, что его лошадь принимает участие в заезде в Кент-Филд. Родных у него в округе нет. Вы вряд ли увидитесь с ним снова.

– Не сомневаюсь, что он счел меня танцовщицей, или актрисой, или женщиной легкого поведения.

– Ну даже если это и так, то он ошибается. Теперь я выбираю себе более благородных подружек. – Гарри отбросил полотенце, шагнул к ней и обнял за талию. – Уэстон не разрушит твою репутацию. Повторяю, он тебя не знает. И потом, я уже сказал, что мужчины соблюдают кодекс чести. Так какая разница, что он подумает?

– Для меня большая, Гарри. Я не похожа на тебя. Я не могу запросто отмахнуться от общественного мнения, как это делаешь ты.

Она оставила посуду и посмотрела в окно на сельскую местность, не в силах избавиться от мыслей о том, как сузился горизонт её жизни. Заглядывая в будущее, Эмма видела только тайные загородные свидания по выходным. Больше рассчитывать ей не на что.

Она вспомнила пару стариков, которые всегда гуляли рука об руку, и вздохнула. Эмма знала, что этого у них с Гарри никогда не будет. Они не состарятся вместе. И детей у них не будет. Внезапно сердце точно свинцом налилось – однажды их отношениям придет конец, и ей останутся только воспоминания.

Гарри притянул ее к себе.

– Зачем опасаться того, что думает Уэстон? – Он поцеловал ее в висок. – Мы все равно ничего не можем поделать с его мыслями.

«Ты мог бы жениться на мне»

Не успела эта мысль возникнуть в голове, как Эмма попыталась подавить ее. Гарри не скрывал от нее, что не собирается жениться снова. Она все знала с самого начала и за эти два месяца ни разу ни о чем не пожалела. Она была счастлива.

Счастлива до обморока, твердо повторила она себе. Вытерла руки, положила их на его ладони, держащие ее за талию, и прижалась к широкой надежной груди. Она никогда в жизни не была так счастлива. И это было самое ужасное.