Как они ее делили (СИ) - Рымарь Диана Страница 52

Но я уже ничего толком не вижу, не слышу — подскакиваю с дивана и спешу навстречу мужу.

Мы встречаемся в дверном проеме гостиной. Останавливаемся в шаге друг от друга, просто смотрим, словно не верим, что все кончилось, что мы живы и здоровы.

Артур бледный, под глазами темные круги. Левый бок туго перебинтован — белая повязка проглядывает сквозь расстегнутую рубашку. Но он стоит на ногах, даже улыбается.

— Я бы умерла, если бы с тобой что-то случилось, — шепчу я.

В душе — так уж точно.

— Аналогично, малышка, аналогично… — Он осторожно притягивает меня к себе, прижимается губами к моим волосам. — Когда он держал нож у твоего лица… Я чуть с ума не сошел.

— Как ты? Тебя сильно ранили?

— Чуть бок поцарапал, скользнуло по мясу, — говорит он с наигранной беспечностью. — Заживет как на собаке.

А мне от этого его «скользнуло по мясу» снова хочется грохнуться в обморок. Какое там «поцарапал» — крови было столько…

— А как… как Шувалов? — спрашиваю, запинаясь. — Ты его не… не убил?

Артур морщится, будто вспоминает что-то неприятное:

— Голова у него чугунная, что ему сделается. Сотрясение мозга обеспечил, это да. Но живой.

— Фух, — выдыхаю с облегчением.

Очень не хотелось бы, чтобы Артура посадили из-за этого урода. А так от сердца отлегло — побил, но это в рамках самообороны. Тот вообще его ножом полоснул.

***

Наша с Артуром крошечная квартирка очень скоро набивается битком. Сюда поднимаются все: Арам, его родители, бабушка, сестра Каролина с детьми, врачи скорой помощи, угрюмые полицейские.

Сначала меня тщательно осматривает молодой врач с усталыми глазами. Светит в глаза маленьким фонариком, проверяет пульс, слушает сердечко малышей.

— С беременностью все в порядке, — заключает он, убирая стетоскоп. — Но желательно завтра показаться своему гинекологу. Стресс — штука непредсказуемая.

Когда врачи уходят, их место занимает суровый следователь лет пятидесяти с проницательным взглядом. Долго и методично допрашивает меня на кухне, записывая каждое слово в блокнот.

— Расскажите подробно, что происходило, — говорит он монотонно. — С самого начала.

И я рассказываю — в мучительных подробностях. Голос дрожит, когда вспоминаю самые страшные моменты. Подписываю заявление.

А потом, когда люди в форме наконец уходят, унося с собой атмосферу официальности и ужасов пережитого, мы с Ульяной Владимировной и бабушкой Артура Каролиной Ваановной принимаемся накрывать на стол.

Крутимся между гостиной и кухней, хотя время от времени вздрагиваем от возмущенных воплей Миграна Аветовича.

Он стоит на балконе, размахивая руками, и басит в телефон так, что, кажется, его слышно на соседних улицах:

— На мою невестку покушались! Мою невестку изнасиловать хотели, понимаешь?! Таких мразей сажать надо! Сажать по полной программе! — Пауза, во время которой слышно неразборчивое бормотание собеседника. — Список участников у следователя есть. Ты уж проследи лично, Михалыч! Еще канал у них организован был, где видео выкладывают, как девушек… Ну, сам понимаешь! Все прикрыть! И зачинщиков по всей строгости закона! Лично проследи, слышишь?!

По мере того как он говорит, я невольно улыбаюсь.

Теперь уж эти поганцы получат по заслугам. А то, что получат, не сомневаюсь, ведь Мигран Аветович слов на ветер не бросает.

Меж тем гостиная приобретает очень уютный вид, когда заканчиваем накрывать ужин.

Мысленно благодарю бога за то, что мы с Артуром не выбросили старый советский раскладной стол — тот самый коричневый, с кое-где облупившимся лаком. Пусть совсем неприглядный, да, но какая разница, за каким столом сидеть? Главное — с кем сидеть, верно?

Как оказалось, родители Артура приехали не с пустыми руками. Из больших термосумок его мама с бабушкой достают контейнеры с домашней едой — ароматный плов с шафраном, долма в виноградных листьях, хрустящий лаваш, баклажанные рулетики с орехами, домашний сыр, свежие овощи и зелень.

— Я думала, наготовлю на всю семью, — объясняет Ульяна Владимировна, расставляя блюда. — Вдруг проголодаетесь после всех переживаний.

Мы действуем быстро и слаженно. Бабушка Каролина Ваановна, несмотря на свой возраст, проворно нарезает хлеб и раскладывает его по тарелкам. Ульяна Владимировна колдует над плитой, подогревая еду. А я достаю посуду — все, что есть в доме.

С балкона раздается новый возглас свекра:

— Да что ты мне про справедливость говоришь?! — орет он в трубку. — Я ж говорю, натуральный порноканал, я взял на себя труд посмотреть!

Благодаря Артуру я знаю, про какой именно канал он говорит. И на душе радостно оттого, что вся эта мерзость всплыла наружу, что близнецы не стали ничего скрывать от отца и полиции, честно рассказали обо всем.

Мигран Аветович минут двадцать кроет Костю и его подельников последними словами, периодически переходя с русского на армянский — тогда его речь становится еще более выразительной и эмоциональной.

Потом он наконец заканчивает разговор и выходит к нам. Лицо у него красное от возмущения, глаза сверкают.

— Все, — объявляет он семье, потирая руки. — Им просто так не отвертеться. Мамочки с папочками не помогут на этот раз. А декана с вашего факультета будут гнать в шею — пусть за своим сыном следит получше!

От этих слов я наконец выдыхаю полной грудью. Артур с Арамом тоже заметно расслабляются.

Потом мужчины дружно переставляют в нашей тесной гостиной мебель, чтобы вся семья поместилась за столом. Сдвигают диван поближе к столу, который мы разместили посредине комнаты, придвигают к нему единственное кресло и приносят все имеющиеся стулья — два из кухни и один из спальни.

Однако на всех мест все равно не хватает.

Арам остается стоять у окна, опершись плечом о подоконник.

— Садись, — предлагает ему Артур, вставая со стула. — Я постою.

Но Арам отмахивается:

— Раненому нужнее. Я нормально.

Все дружно принимаемся стучать ложками и вилками, раскладывая ароматную еду по тарелкам.

Артур поднимает стакан с апельсиновым соком и говорит тост, как настоящий глава семейства:

— Дорогие мои родственники, я безумно рад видеть вас всех у себя дома. Если бы не вы… — Он на секунду замолкает, сглатывая. — Я даже не знаю, что бы с нами стало. Но скажите мне одну вещь — каким таким волшебным образом вы все здесь оказались сегодня вечером? Арам?

Он внимательно смотрит на брата-близнеца, и в его взгляде читается подозрение.

Арам ставит свою тарелку на подоконник и смущенно изучает ее содержимое, словно там написана самая интересная книга на свете.

— Ну… это… — Он запинается, краснеет. — Настюха пригласила в гости, вот я и решил зайти…

Артур делает паузу, прежде чем продолжить. Я вижу, как он мысленно собирается с силами.

— То есть Костян наврал, что это ты организовал весь этот беспредел, я правильно понимаю? — Голос у мужа напряженный. — А я ведь и вправду на какое-то время поверил, что ты это все замутил с ответкой…

Арам дергается, словно его ударили.

— Да что я, нехристь, что ли, такое творить? — В его голосе звучит искреннее возмущение, даже обида. — Тем более Настя носит племянников — моих будущих племянников! — Он нервно проводит рукой по волосам. — Просто ты мне вчера написал, типа извинился за наезд в универе. А с Настей и правда некрасиво вышло тогда. Я целые сутки думал, как поступить правильно. Решил тоже извиниться перед ней. Ну типа… мужик должен признавать ошибки.

— А адрес им зачем наш сказал? — не унимается Артур, и в его интонации все еще слышится недоверие.

— Я не говорил никакого адреса! — взрывается Арам. — Я что, псих? Настена, когда приглашала в гости на ужин, адрес сказала, наверное тогда эти уроды и услышали.

Я чувствую, как все взгляды поворачиваются ко мне. Сердце подпрыгивает — неужели это моя вина? Неужели из-за меня…