Прекрасный яд (ЛП) - Кент Рина Страница 26

Но моя способность прощать ее за то, что она не смогла защитить меня, или сочувствовать ее бедственному положению, давно во мне угасла.

Моя мать — просто несчастная женщина, попавшая в лапы власти.

Она родила слабака — меня — и мой отец это исправил.

Я стучу в темную дверь из красного дерева, а затем открываю ее.

С бокалом в руке, высокая фигура моего отца стоит у окна от пола до потолка. Он одет в серый костюм, сшитый на заказ, осанка прямая, в отличие от его сломленной жены.

Он наклоняет голову в мою сторону, и я поражаюсь тому, как сильно я на него похож. Те же волосы, та же форма глаз, та же фигура. Единственное отличие между нами, кроме его мрачных серых глаз, — это морщины на лице и его тонкие губы, которые всегда сжаты в неодобрении.

Грант Девенпорт всегда был для меня тюремщиком, а не отцом.

— Кейн. Ты пришел.

— Ты звал меня.

Он подходит к бару и наливает мне выпить, янтарный цвет напитка блестит в желтом свете лампы.

Отец предлагает мне виски, затем садится на коричневый кожаный диван и указывает на стул напротив себя.

Я сажусь, широко расставив ноги, принимая властную, расслабленную позу, которую он привил мне годами пыток.

— Есть причина, по которой я здесь, отец?

— Я не могу просто встретиться с моим сыном?

— Можешь, но обычно ты этого не делаешь. Если у этой встречи есть цель, я был бы признателен, если бы мы перешли к ее обсуждению.

На его губах появляется легкая улыбка.

— Ты настоящий Девенпорт.

Я поднимаю стакан.

— Выпьем за это.

Алкоголь в горле пахнет как моча, но я сохраняю маску, которую он заставил меня носить как вторую кожу.

— Перейду к делу, — Грант наклоняется вперед и взбалтывает алкоголь в бокале. — Осборны что-то готовят.

Я приподнимаю бровь.

Этот город был основан четырьмя семьями: Девенпортами, Армстронгами, Каллаханами и Осборнами.

На протяжении веков мы удерживали монополию на город, его политику и людей. Мало того, мы позаботились о том, чтобы распространить свое влияние на остальное общество.

Именно поэтому существует «Венкор». Как только ты получаешь поддержку в виде богатства и связей, которые предлагает организация, будущее твое и твоих потомков обеспечено.

Вот почему мы привлекаем многих бизнесменов, политиков и других отбросов человечества.

Однако посторонние не знают, что между четырьмя семьями-основателями всегда существовала внутренняя борьба. Каждая из них хочет править, уничтожить другие семьи и взять бразды правления в свои руки.

Репутация очень важна, поэтому одна семья часто обнародует скандалы других семей, чтобы разрушить их социальный статус в городе и побудить членов организации проголосовать за ограничение их влияния.

Когда менее года назад мы стали мишенью подобной атаки из-за того, что моего дядю сфотографировали на камеру, когда он трахал мужчину, мой отец изгнал его из семьи и из штата.

В этом городе глубоко укоренилась гомофобия, и геям здесь не место. Неважно, в каком веке мы живем. Если ты не гетеросексуал, ты не заслуживаешь уважения.

Но обманывать здесь в порядке вещей. Грант засунул свой член во все доступные киски и считается «настоящим мужчиной».

Гребаные идиоты.

В любом случае. Сексуальные похождения моего дяди, хотя мой отец и расправился с ним без пощады, все же нанесли ущерб репутации Девенпортов. Потому что он не убил его.

Я не шучу, мой дядя должен был умереть за то, что предпочел член киске. Прямо как в средневековье.

Мой отец пощадил его не из братской любви. У него нет таких чувств. Скорее потому, что он категорически против пролития крови Девенпортов. Это плохой знак.

Кроме того, мой дядя до сих пор контролирует самые сильные ветви торговой империи Девенпортов.

И он находится под защитой мафиозных связей своего парня, поэтому даже другие семьи должны быть осторожны, прежде чем поднять на него руку.

Я делаю глоток виски.

— Что собираются делать бездетные Осборны?

— Вернуть своего бастарда.

— Маркуса?

— Верно.

— Я думал, незаконнорожденные дети — это табу.

— Да. Если только это не угрожает их роду. Их дети либо мертвы, либо на грани смерти. Маркус Осборн — единственный здоровый наследник мужского пола.

— Так они полностью устраняют Серену Осборн, буквальную причину своего существования, только потому, что она… женщина?

— Да, — губы моего отца скривились в ухмылке. — Женщинам не место на руководящих должностях.

Говорит человек, которому угрожали кое-какие женщины из семьи Девенпортов после изгнания моего дяди, и он выслал их из страны.

Я покрутил бокал, откинувшись на спинку кресла.

— Маркус вырос в Стантонвилле, как бандит, и я почти уверен, что он не примет руку помощи Осборнов после того, как они выбросили его и его мать на улицу.

— Они найдут способ вернуть его.

— И ты им позволишь?

— Нет, если смогу. Однако, если будет общее голосование, мы не сможем лишить их права вернуть своего наследника. Нам необходимо действовать, пока этого не произошло.

— И что ты предлагаешь?

— Он капитан «Стантонских Волков», верно? Значит сделай так, чтобы он даже не думал об этом. Как капитан с капитаном.

— Он не на моем уровне.

— Тогда найди кого-нибудь, кто сделает это вместо тебя. Джуд, Престон или та девчонка из Дрейтонов, которая хочет выйти за тебя замуж. Женщины — это лишь инструменты и аксессуары.

Гребаный идиот.

— Принято к сведению.

— Осборны не смогут вернуть свое положение. Не после того, как Армстронги недавно разгромили и ослабили их власть. Все остальные должны быть ниже нас.

Он встает и похлопывает меня по плечу, его пальцы впиваются в кожу.

— Запомни, Кейн. Никаких отвлекающих факторов.

Образы нежной кожи, покрасневших щек и размазанной помады проносятся в моей голове, как старый фильм. Я все еще чувствую ее ярко-красные губы на своем члене и вижу, как размазал всю ее помаду, когда закончил с ней. Ее аромат жасмина — нежный, запоминающийся — витает в моем носу.

Меня снова охватывает страсть, и я испытываю голод, которого никогда раньше не чувствовал.

Я не должен был снова прикасаться к ней.

Не должен был терять контроль.

А она — ничтожество.

Но то, как она смотрела на меня, ее карие глаза, полные любопытства и вызова, пробудили во мне ту первобытную сторону, которую я с трудом сдерживаю.

Но теперь все кончено.

Я снова контролирую себя.

— Ты за кого меня принимаешь? За любителя? — говорю я Гранту с выражением лица, зеркально отражающим его.

Он кивает в знак одобрения, полагая, что мы на одной стороне.

Мы перестали быть на одной стороне в тот день, когда он перестал быть моим отцом.

Каждый сам за себя.

Когда я стану Основателем, я уничтожу этого человека.

Еще один год.

Всего один.

Я выживал двадцать один год. Смогу и еще один.

Я позабочусь об этом.

Далия Торн не будет отвлекать меня.

На следующее утро я прихожу на урок психологии.

На который, как оказалось, ходит и Далия.

И нет, я узнал об этом не потому, что она отвлекает меня. Я просто наблюдательный от природы и замечаю многое в людях, даже если они сами этого не осознают.

Например, Прес что-то скрывает, и хотя я пока не знаю, что именно, я уверен, что это достаточно важно, раз он начал ошибаться.

Под «ошибаться» я имею в виду, что мы с Джудом усилили наблюдение за его поведением. И это о многом говорит, поскольку Джуд сам находится не в лучшей форме.

Престон и я сидим в задней части лекционного зала, а остальные студенты суетятся вокруг, их болтовня жужжит, как рой насекомых.

— Что ты вообще здесь делаешь? — спрашивает он с правой стороны, вертя черную ручку и подмигивая брюнетке, сидящей перед нами.