Как они ее делили (СИ) - Рымарь Диана Страница 26

Смотрю на ее опущенную голову, грустное лицо, и сердце екает. Неожиданно понимаю — она же сама мучилась все это время. Думала, что я ее предал.

Беру себя в руки. Глубокий вдох, выдох.

— Ты ведь теперь понимаешь, что я никому детей не делал? — спрашиваю осторожно.

— Понимаю, — отвечает она так же тихо.

И ни слова больше.

А меня опять накрывает.

Понимает, говорит! И все? Больше ну вот прям нечего мне сказать? Толку тогда с ее понимания.

Меня аж колбасит от ситуации.

Главное — Настя сидит себе тихо-тихо дальше, в рот воды набрала. А мне орать на нее хочется. Выплеснуть мучившие эмоции.

Открываю рот и закрываю.

Наконец выдаю, даже, кажется, мирно:

— Настя, я люблю тебя. И хоть ты не рада нашему ребенку, не хочешь его… Я рад, очень хочу его. Давай рожать и воспитывать вместе. Что скажешь? Я все для вас сделаю.

Она поднимает голову, смотрит на меня внимательно. Не верит мне до конца, нет, но где-то там в глубине ее голубых глаз проскальзывает надежда.

Губы Насти чуть приоткрыты, как будто хочет что-то сказать, но не решается. Пальцы нервно теребят край халата.

— Настя. — Я снова усаживаюсь рядом с ней, — Хочу, чтобы ты понимала четко. Я не спал ни с кем до тебя не потому, что не мог, а потому что хранил тебе верность. Мы тебе не давали ни с кем встречаться, и сами не встречались. Естественно, не трахались, потому что это как-то дико бы было. Я вообще против блядства, мне только ты нужна.

Настя слушает, кивает едва заметно.

В глазах снова что-то меняется. Она в этот момент кажется мне дико трогательной. Как котенок, который учится доверять этому миру.

Настя — котенок.

Мой.

Она осторожно протягивает руку, касается моей ладони кончиками пальцев, словно проверяет мою реакцию. Потом сжимает крепче и тянется ко мне.

А меня топит от безграничного чувства любви. Накрывает с головой, аж захлебываюсь. Дышать трудно, да и надо ли? Мне больше ничего не нужно — только Настя рядом.

Неужели я каким-то чудом растопил ту ледяную стену между нами?

Грудь прошивает эмоциями, когда обнимаю Настю за плечи.

И никакого сопротивления…

Это мы так помирились? Да?

Как же кайфово с ней мириться!

Я прижимаюсь к ее макушке губами и дурею от удовольствия.

Настя — мой личный источник кайфа.

Обнимать ее — незабываемое ощущение.

Она такая теплая, такая родная в моих руках.

Прошу сдавленным голосом:

— Можно поцелую, пожалуйста?

Голос звучит хрипло, будто я километры бежал. А может, и правда бежал — три года к этому моменту.

Настя поворачивается ко мне, трется щекой о щеку, будто ластится. Ну точно котенок!

Меня окончательно накрывает от переизбытка чувств. Башку сносит напрочь. В висках стучит, руки подрагивают.

Ласкаю ее щеку губами — она такая нежная, бархатистая. Кожа у Насти — высший класс.

Целую уголок ее рта, и она тихо вздыхает. А потом впиваюсь в эти чувственные губы, тараню их языком. Она пускает мой язык в рот, при этом обнимает за шею, и я чуть с ума не схожу от удовольствия.

Потом беру ее за затылок, целую жарко, с нажимом. Жадничаю, как будто боюсь, что кто-нибудь у меня ее отберет.

Сам не понимаю, как тяну ее за пояс халата. Руки сами двигаются, будто живут отдельной жизнью.

Настя хватается за мою руку.

— Артур? — Она кажется мне испуганной.

В глазах что-то мелькает — не страх, нет, скорее неуверенность. Как будто спрашивает: «Тебе можно верить?»

— Я только поцелую, и все, — обещаю ей.

Ложь, конечно. Уже сейчас знаю, что это ложь. Но говорю искренне, потому что хочу, чтобы она не боялась.

И Настя верит, ведется, позволяет мне развязать халат, развести в стороны его полы.

Какое же я все-таки брехло… Только поцелую, ага…

А самому уже крышу сносит от одного вида ее тела.

Она под халатом в лифчике и трусиках, самых обычных белых, закрытых. Ничего особенного, казалось бы. Но мне этот комплект кажется самым сексуальным в мире.

— Только поцелую, — твержу как заклинание.

И действительно целую ее шею, плечи. Кожа пахнет какими-то цветами, сводит с ума. Добираюсь до того самого местечка между шеей и ключицей, самой чувствительной впадинки.

Настя вздрагивает, тихо стонет.

Ей приятно и, кажется, томно.

Вижу, как ее кожа покрывается мурашками. Ощущаю их губами.

А руки сами тянутся к ее талии, потом вверх к груди.

Халат идет на хер, точнее скидывается на пол. Лифчик — туда же.

Не могу остановиться, не хочу.

Трогаю ее и балдею от ощущений. Ее грудь так приятно заполняет ладонь, а соски уже — горошины. Сжимаю и сам чуть не стону как баба от удовольствия.

В общем, мы оба понять не успеваем, как Настя оказывается подо мной в постели. Весь мир сужается до размеров этой кровати, до ее лица подо мной.

Я целую ее снова, вбираю в себя губы, ласкаю языком.

Лишь ненадолго отрываюсь, чтобы стащить с себя футболку. Хочу грудью почувствовать ее грудь. Чтобы кожа к коже.

Затем я проделываю дорожку из поцелуев от ее шеи к груди, потом к впалому животу.

Настя трепещет от ощущений, легко постанывает, запускает пальцы мне в волосы.

А я спускаюсь ниже, к самой кромке трусиков. Цепляю их зубами, тяну вниз.

— Артур, — стонет Настя.

В голосе столько всего — и желание, и смущение, и что-то еще, что я не могу понять.

Но не противится. Позволяет. И меня ведет окончательно.

Поддеваю пальцами ее трусики, стаскиваю их не слишком бережно, отбрасываю в сторону. Руки трясутся, когда это делаю, я в диком предвкушении.

Развожу ее ноги и зависаю от вида того, что Настя прятала от меня все это время.

Мать честная…

Вот он, оказывается, какой — женский клитор. В порнухе оно как-то совсем по-другому выглядело. А тут… Живое, настоящее, пульсирующее.

Аж слюна выделяется, причем в огромном количестве.

Я наклоняюсь к Настиным складочкам, хочу попробовать ее на вкус.

А Настя дико смущается, стонет, пытается свести ноги.

Не даю ей этого, крепко держу, и, пока она не послала меня подальше с моими неуемными желаниями, накрываю вершинку ее половых губ ртом.

Вбираю в себя нежную плоть.

Чувствую, как Настя вздрагивает от моих манипуляций.

Целую ее между ног с чувством, с толком, с расстановкой, а она извивается подо мной, хватается за простыни. Кончает? По крайней мере, выгибается дугой, тихо крича мое имя.

Я стягиваю с себя джинсы с трусами буквально с космической скоростью.

Член аж дымится от желания поскорее в нее войти.

Удобнее укладываю Настю под собой, целую в губы. А сам в это время направляю головку в ее мокрую щелку. С рыком толкаюсь в нее. Еле терплю, чтобы разом не погрузиться на всю длину.

Боюсь сделать больно, боюсь все испортить.

Трахаю ее нежно, растягиваю членом, вбираю стоны Насти вместе с поцелуями.

Ей кайфово, определенно заходит. Она мурлычет мне что-то, крепко прижимаясь. Обнимает за шею и позволяет мне входить на полную длину.

Дожидаюсь момента, когда Настя начинает мне подмахивать, и после этого уже не церемонюсь.

Хватаю ее за бедро, надежно фиксирую и начинаю качественно долбить.

Хочу слиться с ней в одно целое.

Ей и это заходит, она громко стонет:

— Артур, да!

В этот момент я чувствую, как она сжимает внутри мой член. Что-то вроде резких быстрых судорог. Оргазм? Вот он, оказывается, какой.

Крышесносный…

В прошлый раз его не было!

Я мгновенно в нее кончаю. Моментально накрывает.

Но и после не отстраняюсь, некоторые время мы балдеем, став одним целым. Не отпускаем друг друга, нежимся.

А потом Настя вдруг говорит:

— Лгун.

Как оказалось, еще какой, когда дело доходит до секса.

— Давай поженимся? — прошу сдавленным голосом.

Я в своих словах уверен на все сто.

Глава 28. Камень с историей

Артур