Возрожденная (ЛП) - Ив Джеймин Страница 2

Сисили тоже начала раздеваться.

— Я пробегусь с тобой.

Я покачала головой, оторвала пальцы от подола рубашки и обхватила ее предплечье.

— Я хочу побыть одна, — прямо сказала я, поскольку она явно не очень хорошо умела читать между строк.

Ее лицо вытянулось, но лазурные глаза оставались жесткими и искрились гневом. Она думала, что я ничего не вижу за ее фальшивыми улыбками и раздражающими прозвищами, но я видела все. Она ненавидела меня, но хотела воспользоваться преимуществами дружбы с альфа-парой. Сисили нравилось иметь высокопоставленных друзей.

К несчастью для нее, у меня была очень хорошая память. Забавно, учитывая мою кратковременную потерю памяти за последние несколько месяцев, но все остальное… Я отчетливо помнила.

Я бы никогда не побежала с ней в одной упряжке.

— Ладно, что ж, думаю, увидимся вечером у меня дома на вечеринке, — раздраженно ответила она, прежде чем развернуться и уйти.

Скатертью дорога, на мой взгляд. Сбросив остальную одежду, я положила книгу и телефон поверх кучи и покачала головой, увидев на дисплее дату и время. Так вот почему моя волчица чувствовала себя такой вялой? Потому что наше первое обращение задержалось на два года? Я не могла придумать другого объяснения и потратила все свободное время, пытаясь его найти.

Может быть, кто-то из другой стаи случайно проговорится и выдаст новую информацию.

Смешение стай стало для Тормы первым настоящим возвращением в мир оборотней после нашего наказания. Подумать только… Теневой Зверь мог просто украсть у нас годы жизни… Это было страшно. Демон в наших тенях, который раньше казался скорее мифом, чем реальностью, оказался вполне настоящим. К тому же — по словам самок из стаи — чертовски горячим, и — по мнению самцов — смертельно опасным.

Стая Торма уже видела его и сражалась с ним. Именно тогда был убит наш альфа.

Это же было чертовски важно, правда? Так почему я ничего не помнила? Все остальные прекрасно помнили день, когда произошёл стазис — говорили о своём страхе и отчаянии от того, что потеряли столько времени. Они помнили и день, когда мы проснулись, и зимнее солнцестояние примерно через неделю после этого. А я… Последнее, что всплывало в памяти, — это школа и Джексон, издевающийся надо мной. Потом — день, когда я впервые обернулась и была отвергнута. А дальше — пустота.

Я читала истории о человеческих женщинах, которые, перебрав спиртного, просыпались без воспоминаний о той ночи, а иногда и о нескольких ночах. Их горе и ужас от того, что они были уязвимы в то время, возможно, их ранили или изнасиловали, были ощутимы на страницах. Я сочувствовала этому, и единственное, что сейчас удерживало меня в здравом уме, — это заверения Торина в том, что я еще не спала с ним.

Мы двигались медленно — я заставляла его добиваться прощения, и это звучало гораздо больше «в моём стиле», чем всё остальное в этой истории. Как оказалось, когда я проснулась в его постели на прошлой неделе, это был всего лишь второй раз, когда я у него ночевала — крошечные шаги вперёд, попытка снова начать доверять ему.

Шаги, которые теперь полностью исчезли, пока я пыталась выцарапать из памяти все свои пропавшие дни.

Острая боль в голове подсказала мне, что я зашла слишком далеко в своих попытках разобраться с этими пустыми воспоминаниями, и мне пришлось отступить. Мои воспоминания не хотели, чтобы я на них давила, предупреждая меня мигренями и приступами, похожими на судороги. Если бы только это было в моем характере — не обращать на это внимания. Даже осознания того, что мне будет обеспечена приятная, комфортная жизнь в качестве альфа-самки, если я просто приму все это и буду жить дальше, было недостаточно, чтобы заставить меня действовать.

Тот, кто сотворил это со мной, дал мне почти все, чего желало мое сердце оборотня, потому что они думали, что это успокоит меня. И если бы целью этих манипуляций с памятью был кто-то другой, кроме меня, им, возможно, повезло.

Но кто был достаточно силен, чтобы сделать это? Это наверное был быть Теневой Зверь. Возможно это произошло, когда Виктор был уничтожен.

Раздражала ли я зверя, когда он был здесь? Было известно, что из-за моих слов у меня были неприятности, и хотя Торин уверял меня, что я никогда даже не разговаривала с богом-оборотнем… Должно быть, так оно и было.

Моя волчица взвыла, и я не стала сопротивляться, позволив перемене захлестнуть нас с головой. Это было медленно и болезненно, чего я и ожидала, поскольку мы обращались всего несколько месяцев. Я имею в виду, это было удивительно, что я вообще смогла вот так отпустить ее и не потерять контроль над частью моего мозга, связанной с Мерой. Так было с первого обращения, и я до сих пор понятия не имела, почему.

Торин вел себя так, будто это благодаря нашей связи я так быстро овладела собой, и его голос звучал гордо и дерьмово, когда он это говорил. Примерно так же он говорил, о размере своего члена, так что произвести на него впечатление было не так уж сложно.

Моя волчица снова завыла, когда мы оказались на четырех лапах, раздраженная тем, что я в очередной раз испытываю ненависть к нашей паре. По ее волчьему мнению, нам просто нужно было смириться со своим положением и быть благодарными за то, что у нас есть такой сильный партнер.

Если бы только человеческий разум работал так же.

Я знала, что мне лгут, и моя неспособность докопаться до сути, когда все в Торме рассказывали мне одну и ту же историю, сводила меня с ума.

Это была очень удобная история, в которой никто из них никогда не ошибался.

Вероятно, это было все, что нужно нормальному человеку, чтобы принять это, но для меня это было как бы «отрепетировано», и пока я не выясню правду, я не буду доверять никому в этой стае.

Совсем как в старые добрые времена, поскольку, по-видимому, мое предыдущее место в качестве боксерской груши было единственной частью моего прошлого, которую я никогда не забуду.

Глава 2

Первые десять минут моя волчица бежала как угорелая, и как раз в тот момент, когда я почувствовала прилив позитива от того, что она набирается сил, она упала, спотыкаясь, пока мы не остановились отдохнуть под деревом. Мое беспокойство росло, и когда я попыталась найти причину в ее сущности, мне пришлось спросить.

— Что случилось?

Она заскулила, и в ее душе появилась слабость, когда я углубилась в связь между нами. Мы завыли, и я не была уверена, кто из нас был инициатором этого; моя волчья душа никогда так сильно не ощущала себя отдельной сущностью, живущей внутри меня, как сегодня. Но, по правде говоря, я знала об этой связи всего неделю, из-за моей дурацкой потери памяти. Может, так было всегда?..

Мы с волчицей заскулили вместе, положив головы на скрещенные передние лапы, и долгое время пребывали в торжественном молчании, ища успокоения.

Но оно не пришло.

Вместо этого появился огромный волк, который был почти таким же надоедливым, как Сисили. Он как бы невзначай появился в поле зрения, и у меня возникло ощущение, что он наблюдал за мной некоторое время, как чертов преследователь, которым он и был.

Вздохнув, я поднялась на ноги, но не обратилась, не желая оставаться рядом с ним обнаженной.

Блестящая полуночная шерсть волка была длиннее моей, что делало его почти лохматым на вид, что не умаляло того, насколько впечатляющим был новый бета Тормы.

Джексон Хитклифф.

Он был моим лучшим другом. Я не забыла, что он был моей опорой на протяжении стольких лет, но все изменилось, когда умер мой отец. С тех пор мы стали врагами.

За последнюю неделю я видела его всего два раза, и ни один из них не закончился хорошо, потому что я кричала о своей потере памяти и о том, что все от меня что-то скрывают. Он назвал меня сумасшедшей, и я неоднократно думала о том, чтобы перегрызть ему горло.

Кстати, моя волчица зарычала, расставляя наши лапы в более выгодную позицию для атаки в случае необходимости.