Проклятая драконом (ЛП) - Кова Элис Страница 2

Неужели это будешь ты, Сайфа? Неужели ты меня убьешь?

— Стой. — Сайфа вытягивает руку и передает фонарь мне. — Слушай.

Сверху доносится мягкий свистящий звук. — Слишком прерывисто для драконьих крыльев, — шепчу я.

— Если бы это был дракон, забили бы колокола. Гаси свет.

Я гашу.

Стертые каменные ступени впереди очерчены холодным светом. Слабым, но бесспорным. В почти полной темноте я едва вижу азартный взгляд Сайфы. Но я знаю, что он там, потому что отвечаю ей тем же.

Она начинает перескакивать через ступеньку, я следую за ней. Сердце колотится. Я надеюсь — так надеюсь, — что это именно то, о чем я думаю. Я смогу забрать то, что мне нужно, а потом пойду к маме. Сегодня та самая ночь, когда я задам вопрос, который хотела задать месяцами, но боялась озвучить. Годами боялась даже позволить себе об этом подумать. А потом —

— Коготь и клык, Изола! — выкрикивает Сайфа как раз в тот момент, когда я огибаю поворот. Резкий свет почти ослепляет меня после нашего подъема во тьме.

Я резко торможу; рука Сайфы, словно железная балка, удерживает меня, не давая сорваться с карниза и рухнуть вниз по отвесной стене навстречу смерти. Ветер бьет в лицо, принося гнилостную, но сладковатую остроту Скверны, которая медленно губит наш мир.

Я нашла то, за чем пришла.

Глава 2

Что-то крупное — судя по размеру и глубине выбоины, я бы поставила на жёлтого дракона — вырвало из стены целый кусок. Каменная площадка у наших ног засыпана обломками, которые веером разлетаются от обрушившейся над нами лестницы. Но всё, на чём я могу сосредоточиться, — это пролом.

Всё выглядит так, будто один из свитков Крида упал с полки и развернулся передо мной, и кропотливые рисунки вдруг обрели живые цвета.

Слева от меня горы Найтгейл высятся на фоне серого неба, которое уже начинает темнеть с приходом ночи; они кажутся огромными как никогда. Я вижу их целиком — вплоть до предгорий у подножия, — хотя раньше мне доводилось созерцать лишь их заснеженные шпили, вгрызающиеся в небо над Стеной, точно зубья пилы. Между ними и далеким лесом из обугленных скелетообразных деревьев тянется бесплодная земля; из красного марева, окутывающего их остовы, поднимаются испарения.

— Это то, о чём я думаю? — голос Сайфы дрожит от ужаса.

— Скверна. — Раньше я никогда не видела её в действии. Она жила лишь в маминых историях да в предостережениях Крида.

— Нет. — Сайфа отворачивается, закрывая нос и рот ладонью. — Нам нельзя здесь находиться. Нужно уходить.

— Рыцари Милосердия ходят по бастионам прямо над нами. Если бы на таком расстоянии было опасно, весь Вингуард был бы уже мертв, — говорю я ей в спину, не отрывая взгляда от рваного пролома в стене. У меня перехватывает дыхание, когда я осознаю, сколько здесь пыли Скверны.

Это лучше, чем я могла надеяться.

— Рыцари Милосердия прошли через Трибунал. Они знают, что они не драконопроклятые. Для этого Стена и существует, Изола, — чтобы не пускать это внутрь. Мы не должны этим дышать.

Я почти, почти говорю ей, что всё, что вложил в её голову Крид, — в лучшем случае заблуждение. В худшем — ложь. Крид твердит, что драконы — порождения Эфиротени, «неправильной» половины Эфира, смертоносной его части. Что они рождаются из Скверны. И что быть проклятым — значит быть восприимчивым к Эфиротени до такой степени, что ты сам превращаешься в одну из этих злобных бездумных тварей.

Вот только… сказать ей, что Крид лжёт, — это государственная измена. Поэтому я держу язык за зубами, хотя мне и становится не по себе от того, как сильно напугана моя подруга.

Сайфа, из нас двоих бояться здесь должна я.

— Почему бы тебе не посмотреть, можно ли подняться выше? — предлагаю я.

— Изола, нам пора спускаться.

Мне нужно, чтобы она не смотрела на меня ещё совсем чуть-чуть. Моя рука в кармане, я сжимаю мамину баночку для образцов. Я слегка надавливаю. — Это наш последний шанс сделать это.

— Всего на три недели, а потом мы станем Рыцарями Милосердия, будем ходить по бастионам со своим Золочением и ничего не бояться, — говорит она, оглядываясь через плечо.

— Это если мы попадём в Милосердие.

— Ну да, как будто нас могут не взять, — фыркает Сайфа.

— Пожалуйста. Мы могли бы побить наш рекорд высоты, если пройдем ещё немного. Давай просто проверим, есть ли другой путь, — умоляю я.

— Ладно, ладно. Но если я превращусь в дракона из-за того, что надышалась Эфиротенью, я съем тебя первой, — ворчит Сайфа и направляется к одной из крупных глыб.

Я использую свой шанс.

Поднеся маленькую баночку к узкому каменному выступу, я сметаю в неё целую горсть пыли. «Чтобы победить её, мы должны сначала её понять», — слышу я в голове голос мамы с ноткой гордости. Она будет в восторге. Это больше, чем мне когда-либо удавалось добыть. Возможно, этого хватит, чтобы она наконец нашла лекарство от проклятия.

Глупая надежда, я знаю. Даже если этой пыли Скверны — именно того, чего ей не хватало для завершения исследований — окажется достаточно, она ни за что не создаст лекарство до конца ночи. Но когда я затыкаю склянку пробкой и смотрю на неё в течение короткого мгновения, мне становится легче, чем было все последние недели.

На секунду я почти забываю о крошечных жуках, снующих под моей кожей, и о гуле в затылке, который грозит перерасти в боль, способную заставить меня захотеть расколоть собственный череп надвое.

— Ты собираешься мне помогать или так и будешь стоять? — ворчит Сайфа, отрываясь от осмотра. Я пихаю банку в карман и оборачиваюсь, стараясь не выглядеть виноватой. Она хмурится. — Что там у тебя?

Что сказать? Что сказать? Я тяжело сглатываю и заставляю себя выглядеть спокойной, лихорадочно подыскивая ответ, который она примет. Прикасаться к чему-либо с внешней стороны Стены — преступление, которому нет оправданий.

— Я…

Меня прерывает внезапный набат. Десятки колоколов. Все разом. Звук настолько мощный, что сама Стена вибрирует от каждого яростного удара.

Атака драконов.

Глава 3

Череда грязных ругательств слетает с языка Сайфы быстрее, чем Рыцарь Милосердия успевает выпустить болт из арбалета.

Огромная тень проносится над проломом, затмевая солнце. Воздух становится настолько холодным, что я невольно задаюсь вопросом: а не синий ли это дракон? Затем, с единственным предупреждением в виде рева, дракон приземляется на Стену прямо над нами.

Я теряю равновесие, беспорядочно маша руками.

— Изола! — кричит Сайфа и бросается ко мне, в то время как Стена вокруг нас трещит и стонет, грозя обрушиться под тяжестью зверя. Её рука смыкается на моей.

Я зависаю под неестественным углом, наполовину вывалившись из Стены; мир на секунду замедляется, и я успеваю заметить массивный изумрудный хвост, качающийся над нами. За его движениями тянется зеленая дымка, источающая слабый приторный запах, который совершенно не похож на ту остроту Скверны, что недавно осела у меня на языке.

На мгновение я вижу над собой не дракона, а виселицу в полный рост. Желудок скручивает, крик застревает в легких. Но я моргаю, и видение исчезает. Дымка зеленого дракона вызывает галлюцинации худшего толка.

С силой, о которой я могла бы только мечтать в свой лучший день, Сайфа наваливается всем весом и втягивает меня обратно внутрь. Мы жестко приземляемся, но ни одна из нас не шевелится. Мы не издаем ни звука, кроме шума от падения наших тел. Обе затаили дыхание, выжидая. Гадая, конец ли это. Неужели мы погибнем под драконьей задницей на обломках Стены?

Никогда бы не подумала, но быть убитой кем-то из соотечественников за то, что я драконопроклятая, кажется предпочтительным вариантом. Кто бы мог вообразить, что я найду способ уйти из жизни еще хуже? Но такова жизнь в Вингуарде… Каждый день — это изучение нового способа выжить. Если повезет.