Екатерина Владимирова - За гранью снов (СИ) Страница 160

Я сжала одеяло, сдерживая стон, рвущийся из груди. Его руки коснулись моей обнаженной груди, а жар дыхания коснулся возбужденных сосков. Из горла вырвался тихий стон, тело продолжало пылать, выгибаясь дугой под умелыми губами соблазнителя.

- Штефан, - проговорила я, не зная, что хочу сказать. Просить остановиться? Или молить о продолжении?

- Сладкая, - услышала я его тихий голос, - и горячая, - губы коснулись напряженного соска, и я дернулась, а когда язык обвел его по контуру, невольно застонала. Он что-то пробормотал в мою кожу, тепло его дыхания щекотало кожу и возбуждало трепетную дрожь, но я не могла отдаться ощущениям полностью, будто что-то сдерживало меня. Словно стена, недоговоренность, апатия.

Его руки сжали мои плечи, скользя по ним вверх и вниз, а губы жадно касались груди, прикусывая и лаская. Горячее тяжелое дыхание сводило с ума, наполняя легкие раскаленной лавой и вынуждая отчаянно ловить ртом воздух. С моих губ сорвался стон, а голова запрокинулась. Почему я не могу ему противиться? Я ведь должна сказать ему нечто важное! Сейчас не время, твердил внутренний голос, но я понимала, что потом может не представиться возможности.

- Штефан, - попыталась окликнуть я его, но он покрывал жадными поцелуями мою и грудь и неожиданно двинулся вверх, захватывая губами ключицу и обдавая жаром шею. – Штефан, - повторила я, попытавшись оттолкнуть его от себя. Он, не сразу, но поддался, приподнял голову, взглянув на меня мутными от страсти глазами. Тяжело дышал, приоткрыв рот, а потом вдруг стиснул зубы.

Он всё понял без слов, стремительно приподнявшись и глядя на меня горящими глазами, но сдержанно.

- Штефан, - повторила я глухо, понимая, что знаю, что нужно сказать, но не в силах сделать этого.

И тут его взгляд вдруг падает на мое оголенное плечо и застывает. Не верит, удивлен, изумлен, я вижу это по расширившимся глазам и нахмуренным бровям, сведенным к переносице. Миг... и он смотрит уже мне в глаза. А в этих серо-голубых глубинах - вопрос. Немой, но я слышу, что он кричит, надрывно кричит, задыхаясь.

- Метка, - выдыхает он едва слышно, но в застывшей тишине я могу услышать, как стучит его сердце. – Ты не избавилась от нее, - выговорил он, вдруг сощурившись. - Почему? - голос жесткий, будто он не доволен увиденным. – Почему, Кара?

И я произношу единственное, что следует произнести сейчас. Правду.

- Но ведь я тебе... принадлежу.

Ноздри его вздулись, глаза сощурились, лицо помрачнело, но рука, лежащая на моей груди, вдруг стала тяжелее. Возбужден до сих пор, и я чувствую его возбуждение бедром, которого он касается.

- Ты больше не рабыня, - жестко напоминает он. Мне! Кто бы мог подумать?!

- Это что-то меняет? – вызывающе спросила я, блеснув глазами, а он промолчал. Но глаза выдали его с головой. Я знала, о чем он думает. Потому что думала о том же. О том дне, когда случилось... несчастье.

И я почувствовала невыносимую потребность сказать ему всё. Будто взрыв эмоций, которые были зажаты в нелепые рамки правил, выстроенных кем-то мне не известным. Желание признаться, доказать, рассказать ему... вылить на него всю боль и негодование, что скопилось во мне за эти месяцы. Ту боль, которая мешала говорить о любви. То негодование, которое препятствовало признанию.

- Я не спала с Каримом Вийаром, - выдохнула я ему в лицо, теплый шепот, просто обжигающий. – Только с тобой всегда, - проговорила я, облизнув губы. – Только с тобой.

- Я знаю, Кара, - прошептал он мне в ответ. – Я всё знаю.

Но мне было этого мало. Слишком мало теперь!

- Нет, ты не понимаешь, - проговорила я уверенно. – Ты не веришь мне, ты веришь им... камерам, Вийару, кому угодно, но только не мне!.. - наверное, я его подсознательно провоцировала в тот момент. Не нарочно, на уровне подсознания, пытаясь выкрасть у него чувство, признание, еще одно, самое важное откровение.

- Я верю тебе, - заявил он, склоняясь надо мной. - Лишь твое слово значит для меня всё, - пристально глядел мне в глаза. - А Вийар и камеры... только подтвердили мою уверенность в твоей невиновности.

- Тогда почему ты это сделал тогда? - едва не плача, выдохнула я, удерживая его за ворот рубашки. - Зачем ты поступил так со мной?.. С нами!?

- Я не знаю, - прошептал он, стиснув зубы. – Не знаю...

- Знаешь! – твердо заявила я, пристально глядя ему в глаза. - Ты всё прекрасно знаешь! - повторила я. - Но не желаешь признаться мне в этом. Ты признался, что не истинный Кэйвано, ты не испугался, а сейчас... – и оттолкнула его от себя, но он не поддался. - Уходи, - сдерживая слезы, выдохнула я. - Уходи! - отвернулась от него, стараясь не показать своей слабости. – Ты думаешь, я буду унижать тебя чувствами?! Ты так обо мне думаешь?! – выкрикнула я, уже не сдерживаясь. - Значит, ничего не чувствуешь? - тише произнесла я. – Уходи! – решительно повторила я, не глядя на него. – Уходи! – забрыкалась под ним, пытаясь сбросить с себя каменное тело мужчины, которого по-прежнему безответно любила.

- Ты вынуждаешь меня, да? – выговорил он мне в ответ, не отпуская, а лишь с силой удерживая на месте. – Вынуждаешь сказать это вслух? Что я не могу без тебя? Что ты нужна мне?! Что я... я... Я не могу! – выкрикнул он и отчаянно накинулся на меня, яростно раздвигая языком губы и проникая внутрь. – Кара!..

Я его не остановила, более того сама прижалась к нему, будто только этого ждала. Этого взрыва чувств, этого шага навстречу, ко мне, в мои объятья. Мои губы раскрылись под напором его языка, и тот скользнул внутрь, сплетаясь с моим языком. Руки жестко сжали мои плечи, а потом грубо потянули сорочку вниз, высвобождая меня из пут одежды. Полный жара желания, воздух коснулся моих возбужденных сосков, и я вздрогнула. Штефан зацепил мои губы зубами и слегка потянул, в то время как его пальцы жадно гладили кожу моего живота, спускаясь ниже и потягивая за собой сорочку.

Я не поняла, как мы оказались без одежды, но вдруг в полной мере ощутила его обжигающую кожу, и едва не задохнулась от восторга. Последняя преграда в виде кружевных трусиков исчезла, открывая жадному и ищущему взору мою наготу. Взметнувшееся смущение испарилось, стоило Штефану полными вожделения и страсти глазами взглянуть на меня. А потом он набросился на меня, крепко сжимая в руках и, казалось, желая исследовать меня вдоль и поперек в считанные секунды.

А я могла лишь подчиняться моему демону, потому что хотела и нуждалась в этом не меньше, чем он.