Екатерина Владимирова - За гранью снов (СИ) Страница 156

Я поняла, что разозлила его, я видела это по сдержанно поджатым губам и стальному блеску глаз, но и сама я была разозлена. Той правдой, что он кричал мне в лицо.

- Да ты ублюдок, Штефан! – воскликнула я, взорвавшись, не думая ни о чем плохом, а лишь выплескивая эмоции из себя, и не заметила, как Штефан дернулся. И продолжала, не замечая этой в нем перемены, даже того, что он остановился, не замечая: – Ты думаешь, мой отец позволит тебе уйти безнаказанным?..

Он застыл, глядя на меня совершенно пустым, вмиг ставшим таким, взглядом. А потом нахмурился.

- Ты совершенно права, милая, - безэмоционально заявил он, повернувшись ко мне спиной. - Я ублюдок, самый что ни на есть настоящий, - я застыла, глядя на него во все глаза. – Бернард Кэйвано не мой отец, - заявил Штефан, гордо вскинув подбородок. – Не мой настоящий отец.

- Что?.. – проронила я, сощурившись.

- Я не его законнорожденный сын, - сказал Штефан, опустив взгляд и не решаясь смотреть мне в глаза. – Точнее, я вообще не его сын. Меня выкрали из дома и вывезли за грань, когда мне было восемь по людским меркам. Я раб, Кара, - выговорил гордый Князь, поднимая на меня твердый взгляд. По-прежнему жесткий и решительный, что не поверишь тому, что он говорит.

- Я тебе не верю, - прошептала я заплетающимся языком.

Он меня обманывает. Причины мне не известны, но обманывает. Преследует свои цели, хочет сыграть на моих чувствах, заставить меня ему сочувствовать!.. Ведь не может он говорить правду? Это невозможно в принципе, чтобы Штефан Кэйвано был когда-то рабом!..

А он меж тем совершенно спокойно, почти равнодушно продолжал, вынуждая меня тяжело дышать.

- Мой первый хозяин был жесток. Он любил устраивать жестокие расправы над своими рабами каждый день. Он выставлял нас на улицу, привязывал к столбу и бил. Сначала плетью или кнутом, а потом выбирая что-то покрепче. Каждого бил по очереди, выбивая спесь и характер, - он улыбнулся, в глазах блеснула горечь. – Меня – особенно часто и сильно, потому что, как ты заметила, я довольно упертый малый.

- Не нужно... – попросила я, закрыв глаза.

- Когда мне исполнилось пятнадцать, меня выкупил Бернард Кэйвано, - игнорируя мою просьбу, сказал Штефан. Горько усмехнувшись, он добавил: - Думаешь, побои прекратились? Ошибаешься! – жестко заявил он, поразив меня грубой безэмоциональностью к событиям своего прошлого. - О, он был поистине индивидуален в своей жестокости. Он был еще более жесток и безжалостен, чем мой первый хозяин. Он выбивал из меня не характер и силу воли, а, казалось, саму жизнь. Снова и снова, каждый день, удар за ударом. Я думаю, что ему, наверное, нравилось слышать крики своих рабов, - он смотрел в пространство, хотя взгляд был направлен на меня. Но меня он не видел, глаза были пусты. - А потом он, наверное, сошел с ума. Наследственное, да? – горько усмехнулся он, намекая на мое похищение. – Он сделал меня своим сыном. И я больше не был рабом, я стал господином. Бесчувственный и безжалостный убийца. Как и его папаша, так говорили о нас вокруг. И в миг, когда стал Королем, - глаза его сощурились, - я поклялся, что никто и никогда больше не причинит мне подобной боли... не принесет подобного унижения. Я не сдамся просто так, я всё сделаю для того, чтобы избежать этого. Меня ломали почти всю мою жизнь, но сам себя я не сломлю никогда. И плеть, будь это даже хлыст из слов или поступков, никогда не занесется над моей спиной, - он резко повернулся ко мне спиной, гордый и стойкий солдат.

Он замолчал, а мне казалось, я слышу бешеные свистящие удары кнута, ударяющегося о его спину.

- Я... я никому ничего не скажу, - могла лишь сипло проронить я, глядя на его напряженную спину.

- Тебе никто не поверит, - оскалился Штефан. – А если и поверит, то просто закроет на это «открытие» глаза. Никому не нужен другой правитель Четвертого клана, - сказал мужчина, горько усмехнувшись. - Какая ирония во всем этом, да? Леди Мартэ? - выдавил он через силу мое истинное имя. - Вы - знатная дама, аристократка, единственная дочь и наследница одного из влиятельнейших людей во Второй параллели! А я, - он вновь горько хмыкнул. – Кто я? Ублюдок, чужой отпрыск, бывший невольник, раб! – его слова в моих ушах звучат, как приговор, который он сам себе вынес.

Я силюсь воспротивиться, заявить, что он помешался, его рассудок просто помутился, он не понимает, что говорит, он... лжет. Но я не могу произнести ни слова. Стою и смотрю на него, как завороженная.

- Тебе разве не смешно? – повернулся он ко мне с мрачным выражением на лице. – Бывшая рабыня оказалась дочкой дворянина, а дворянин... оказался лишь рабом.

- Штефан, пожалуйста!.. – воскликнула я, метнувшись к нему. Зачем он говорит эти злые слова?!

- Только не вздумай меня жалеть! - сквозь зубы выдавил Штефан, отворачиваясь от меня. - Мне не нужна твоя жалость! – рыкнул он и стремительно направился к двери. – К черту всё! И не нужно говорить сейчас, как ты сожалеешь, что тебе, черт возьми, жаль! - он резко обернулся на пороге, пронзив меня отчаянным взглядом, в котором смешались все чувства мира, и, выделяя каждое слово, выговорил: - Не вздумай. Меня. Жалеть!

Я не успела и слова сказать, только вздрогнула как от удара, а он стремительно вышел, хлопнув дверью.

А моя любовь? хотелось прошептать мне. Моя любовь – нужна тебе?

Не в силах стоять, я медленно осела на пол, закрыв лицо руками. Слез не было, а вот боль - была. Сердце тоже болело. Но только не за себя. А за него.

Через несколько минут я смогла подняться на ноги и подойти к креслу. Села в него, поджав под себя ноги, укрылась его кофтой, оставленной здесь, втянула в себя дурманящий запах его тела. Штефан. Штефан! Взмолилась моя душа. Но о чем она молила, я так и не поняла.

А через несколько минут дверь кабинета резко распахнулась. На пороге стоял Штефан, грозный, мрачный, с телефоном в руках. Я вскочила с кресла, как ошпаренная, орлиный взгляд тут же отметил, что я укрывалась его кофтой. Но Князь промолчал. Глядя на меня очень пристально, захлопнул дверь и подошел ко мне. Мое сердце дрожало, бешено ударяясь о грудную клетку, дыхание сорвалось. Я ждала... чего-то.

- Можешь поговорить с отцом, - сказал Штефан, передавая мне телефон. - Но только не долго. И без глупостей, - и, отойдя к камину, повернулся ко мне спиной. Я с удивлением уставилась на него.

- Ты не выйдешь?

- Нет.