Екатерина Владимирова - За гранью снов (СИ) Страница 110

- Нам не стоит воевать, Штефан, ты так не думаешь? - кажется, что она почти искренна в своих словах, но Штефан не верил в эту искренность, от которой веяло ложью и… чем-то еще, очень опасным. А София тем временем продолжала: – Эта ссора... зачем она? Ведь мы так давно знаем друг друга, - мило и мягко улыбнувшись, девушка протянула ему руку в знак дружбы. – Мир?

Он думал всего мгновение, заглянув в ее глаза, сощурившись. Мелькнувшее в глубине души подозрение он подавил. А зря.

- Мир, - пожал он ее ладонь.

- Я очень рада, - сверкнула она улыбкой в двести ватт. Помолчав, проронила: - А как ты... поживаешь? Что у тебя нового?

- Всё отлично, - коротко бросил Князь, не желая выдавать всё, как на духу. Да никто за ним подобного и не замечали. – Бизнес привел меня в Лондон, решил заскочить и к Манкрофту.

- Ммм, а как дела в Багровом мысе? – осторожно спросила девушка, качнув головой. – Всё... по-старому?

Можно было и не быть провидцем, ясновидящим или умельцем читать мысли, чтобы понять, что именно ее интересует. Штефан скривился, глаза его блеснули.

- Всё по-старому, - ответил он немного насмешливо, немного грубовато.

Это Софию задело, но она не подала виду, что чем-то уязвлена или смущена. Лицо ее не накрыла тень, глаза продолжали лучиться. Коснувшись ладонью его плеча, она проговорила:

- Я лишь хотела предупредить тебя, Штефан. Тогда, в кафе, - напомнила она. - Я не хочу, чтобы ты остался в дураках.

- Ты опять начинаешь давно забытый разговор, София, - начал злиться Штефан. Ее слова были подобны пуду соли, высыпанной на не зажившую рану. А его размышления и сомнения были отчаянно свежи. Он начинал злиться, заводясь с пол-оборота. - Не пора ли уже закрыть эту тему? - поджал он губы.

- Извини, - проговорила девушка, смутившись. – Но я должна сказать тебе, я не могу молчать.

- О чем сказать, София? – устало и раздраженно спросил Штефан. – О том, что Кара спит с Вийаром? Так это ложь.

- Ты уверен?

- Более чем, - отрезал Князь сквозь зубы. - И я не поверю обычным словам. Если тебе так хочется меня в этом убедить, то предоставь мне более веские улики, чем пустословье! – грубовато выдал он, отстраняясь. - Боюсь, что примирения, как такового, так и не произошло. А жаль. Мне не хочется с тобой воевать, - он взглянул на нее из-под сведенных бровей и отошел. - Прошу меня простить, но мне нужно идти, - и стремительно направился к выходу, оставляя ее одну.

София потемневшими от гнева глазами следила за его удаляющейся спиной. Даже не обернулся! В ее взгляде горел неистовый мстительный огонь, огонь оскорбленной женщины, уязвленной в самое сердце.

- Так, значит, тебе нужны доказательства, Штефан? - прошипела она. - Что ж, ты их получишь! - и, выйдя из комнаты, позвонила по уже известному номеру.

Ей ответили почти сразу. Она знала, что ее звонки для собеседника сейчас были в приоритете, пусть он и пытался уверить ее в обратном дерзкими улыбочками и мнимо равнодушными сарказмами.

- Привет, это я, - заявила она. - В Лондоне. Да, он тоже здесь. Вернется в замок завтра вечером. У тебя все готово? – ей ответили, а она отчего-то продолжала злиться. Всё должно было пройти по плану, ошибок быть не должно. - Надеюсь на это, потому что если дело прогорит... Не думаю, что это повод для смеха, Вийар! - зашипела она, разозлившись. - Штефан опасен. Я знаю, что ты в курсе. Хочу верить, что завтра всё пройдет как по маслу. Ты можешь мне это обещать? Хорошо. Я позвоню тебе, если планы изменятся. Пока, - и отключилась.

Вот и началась игра. Твоя игра, Штефан. Ты разве не хотел поиграть? Только вот играть мы будем не по твоим правилам. Иногда бывают моменты, когда хищник превращается в жертву. В умелых руках другого хищника. А еще лучше - двух.

Спрятав телефон в карман сумочки, София направилась в зал, где проходило торжество.

Не заметив человека, который привык оставаться в тени, незамеченный и не выхваченный на свет из тьмы своей души и жизни.

Но, на ее счастье, он не собирался никому рассказывать о разговоре, которому стал свидетелем. На это у него были свои причины.

Князь задержался в поездке еще на один день. И вместо запланированного завтрашнего вечера вернулся в замок лишь вечером следующего дня. София знала об его планах, и эта задержка сыграла ей на руку.

Игра, как и планировалось, была разыграна, точно по нотам. А уже вечером произошла трагедия.

Сумерки еще не сгущались над замком, но легкая дремота уже окутала Багровый мыс, будто наложив на него темную вуаль предстоящих сновидений. Сейчас, в середине сентября, когда бабье лето полноценно вступило в свои права, солнце, медленно опускаясь за горизонт, окрашивало всё в золотисто-алый цвет, наполняя запахом уходящего лета воздух. Чем-то это состояние природы напоминало предчувствие. Будто затишье перед бурей, способной в один миг разрушить всё до основания. Опасное состояние природы.

Но на Князя Четвертого клана, возвращавшегося домой, это спокойствие не произвело впечатления. Он оставался глух к подобных предостережениям.

Штефан опаздывал. Пришлось задержаться в Англии, чтобы уладить дела, не требующие отлагательств. Неожиданная встреча с партнером из Токио, приехавшим в Лондон всего на несколько часов, требовала личного присутствия Князя, генерального директора крупной компании, а потому ему пришлось отложить возвращение домой, как бы ему ни хотелось вернуться в срок .

Вороны кружили над головой, громко и надрывно каркая, когда он проезжал по старой дороге, ведущей к замку через кладбище, но Штефан и на это не обратил на это внимания.

Он спешил в Багровый мыс, как не спешил никогда. Никогда, до момента пока в нем не появилась Кара.

Максимус, верноподданный, сидел рядом с ним, волевой и неприступный. Тень, Ищейка, Исполнитель, - кто угодно по воле Князя. Много лет назад пришедший «на службу» к Кэйвано и принявший его условия, лишь для того, чтобы сокрыть правду, истинное происхождение, до́лжное находиться в тайне. Верный пес, беспрекословно исполняющий всё, что ему велено. Тот, на кого можно было положиться. Почти друг. Если бы Штефан верил в дружбу. И к тому же – слуга, а он – Князь. Слишком большая пропасть между ними.

Но та же самая пропасть, еще более громадная, разверглась и меж тобой и Карой, упрямо нашептал голос внутри него, вынудив Штефана оскалиться собственным мыслям.