Баллада о зверях и братьях - Морган Готье Страница 98

— Если я скажу ей, что чувствую, она будет считать себя обязанной ответить мне взаимностью, чтобы не потерять свой новый дом, — быстро объяснил он, немного заплетаясь в словах. — Я не могу так с ней поступить. Она здесь в безопасности. Я не могу… не могу…

Когда его нижняя губа задрожала, я притянул его к себе и перекинул его руку через плечо, чтобы поднять его с земли.

— Пошли, уложу тебя в постель. Утром поговорим.

— Надеюсь, ты никогда не узнаешь этой боли, — пробормотал он, пока я тащил его к нашей входной двери. — Когда женщина, которая заставила твоё сердце снова биться, так близко, но всё равно вне досягаемости. Когда любишь её с такой уверенностью, но вынужден сдерживаться, чтобы не признаться ей или не взять её за руку.

— Зачем ты сам себя наказываешь, Финн? — спросил я, открывая дверь и направляясь к лестнице, почти полностью поддерживая его вес.

— Она заслуживает свободы, Атлас. Её всю жизнь подавляли и использовали. Как я могу признаться ей в своих чувствах, зная, что она привыкла ставить чужие желания выше своих собственных? — он покачал головой. — Я не могу этого сделать.

Мне с трудом удалось дотащить его до его комнаты на четвёртом этаже, но я всё-таки уложил его в постель и укрыл одеялом.

— Отдыхай, брат. Поговорим об этом завтра, когда ты проспишься после эля.

— Атлас, — тихо сказал он, заставив меня остановиться в дверях и обернуться.

— Да, Финн?

— Пожалуйста, не говори никому об этом, — умоляюще произнёс он со слезами в глазах. — Я не хочу разрушить то, что есть между мной и Эрис.

— Твой секрет в надёжных руках, брат, — ответил я.

И я сдержал своё обещание. Все эти два года. Я не сказал никому ни единого слова о той ночи, и даже мы с Финном больше никогда об этом не говорили. То, что происходит между ним и Эрис — их личное дело, но теперь я понимаю хотя бы часть той боли, которую он чувствует. Я знаю, каково это — когда Шэй так близко, что можно дотянуться рукой, но всё равно она недосягаема. Я всё время напоминаю себе, что, если ничего больше не будет, у нас всегда останется та ночь. Но мне этого мало. Я хочу большего, чем просто «одна ночь в хижине». Я хочу всю жизнь рядом с ней, какой бы длинной или короткой она ни была.

Финн допивает свой напиток и прочищает горло, привлекая моё внимание.

— Надеюсь, ради тебя, что она выберет тебя, — его покрасневшие глаза встречаются с моими, и я понимаю его.

Я тоже надеюсь, что она выберет меня.

ШЭЙ

Пока парни предаются ночным развлечениям, мы с Эрис пользуемся возможностью исследовать библиотеку. Мы проскальзываем сквозь двойные синие двери и одновременно ахаем от восхищения при виде этого чуда.

Как я и слышала, потолок представляет собой стеклянный купол, который тянется вдоль всей уютной библиотеки. Звёзды ярко мерцают над нами, но именно потрескивающий камин притягивает наш взгляд. Каждая стена уставлена книжными полками тёмно-синего цвета от пола до потолка, и при ближайшем рассмотрении становится ясно, что не осталось ни одного свободного места для новых томов. Должно быть, здесь десятки тысяч книг, идеально организованных, и мне хочется, чтобы в жизни хватило времени прочесть их все. Перед камином устроена зона отдыха: белый ковёр служит якорем для читального пространства с трёхместным белым диваном и двумя бархатными креслами цвета индиго напротив. Между местами для сидения стоит кофейный столик бело-золотого цвета, а под ним аккуратно сложены пледы для гостей.

После того как мы не спеша осмотрели библиотеку, мы схватили по паре томов об истории ледяных эльфов и устроились на диване, закутавшись в пушистые пледы, читая в тишине. Без всякой просьбы со стороны, один из слуг, присматривающих за библиотекой, приносит нам кружки с какао, и когда горячий напиток касается моего языка, я стону от удовольствия, зная, что, возможно, нет ничего приятнее этого момента.

Мы были не одни. Несколько ледяных эльфов сновали по помещению, забирая нужные книги и уходя после того, как записывали в огромный кожаный том у входа, что именно берут с собой. Я не знаю, сколько времени мы просидели в умиротворённой тишине, читая и потягивая какао, но я совершенно потеряла счёт посетителям. Лишь когда шаги подошли ближе и остановились рядом с диваном, я оторвала взгляд от книги и осмелилась поднять глаза.

— Ну что ж, — с улыбкой произносит Сильвейн, прижимая кожаную книгу к груди, — приятно видеть, что не только я люблю почитать у огня поздним вечером.

Мы с Эрис роняем книги и начинаем подниматься, чтобы выразить Сильвейн почтение, но она взмахивает рукой, останавливая нас:

— Пожалуйста, не надо. Нет смысла утруждать себя королевскими формальностями, особенно когда вы обе выглядите такими уютными. Что читаете?

— Мы читали об истории Эловина, — объясняю я, показывая обложку толстой книги у себя на коленях.

— Ах, — кивает она, перенося вес с левой ноги на правую. — И насколько она скучна по сравнению с тем, что вы ожидали?

Из моих губ вырывается смешок, и я киваю, откладывая книгу на столик:

— Хуже, боюсь, — с сожалением говорю я, придавая своим словам игривый тон. — Я ожидала намного больше информации о драконах, но оказалось, что там в основном политика.

— Если вы ищете что-то более фэнтезийное, вам лучше отправиться в городскую библиотеку, — поясняет Сильвейн. — Здесь в основном собраны семейные и политические записи.

— А если кто-то ищет хороший любовный роман, — Эрис игриво двигает бровями, — где такие можно найти?

Моя мать смеётся, и её голос наполняет всё пространство, привлекая осуждающий взгляд библиотекаря. Но стоит библиотекарю заметить, кто смеётся, как её лицо тут же смягчается, и она возвращается к вытиранию пыли с полок.

— Романы тоже можно найти в городской библиотеке, — говорит она и, подойдя ближе, шепчет: — Могу порекомендовать «Как укротить своего дракона». Очень бодрящее чтиво, если позволите.

Эрис хихикает, и, несмотря на то что она не в своей истинной форме, её улыбка остаётся такой же.

— Учту, — говорит она.

Морщинки в уголках глаз матери заставляют меня уставиться на неё. Я не совсем уверена, сколько ей лет, но она не выглядит старше меня более чем на двадцать лет. Она действительно ослепительна, и, разглядывая её, я вижу в ней отражение своих черт. Её серые глаза,