Кристи Фихан - Темная симфония Страница 92

Она почувствовала, как он передвинул ее в своих руках, прижимая ближе к своей груди. Антониетта пробежала руками по его телу. Его руки легли на основание ее шеи, прижимая ее голову так, чтобы ее рот оказался чуть выше местоположения его сердца. Сила и власть ощущались в этом месте. Энергия наводнила ее тело. Огонь разгорелся в ее животе, в груди, между ног. Его тело находилось поверх ее, погружаясь в нее с таким же пламенем и силой. Было нечто сказочное в их любовной игре. Вкус в ее рту был горячим и острым. Соленым. Его руки были нежными, обхватывая ее тело, удерживая его вблизи. Его любовная игра была ласковой и нежной, совершенно непохожей на его предыдущую страсть, заставляющая ее чувствовать себя желанной и драгоценной. С каждым движением его тела она ощущала, как напряжение в воздухе становится все сильнее и сильнее, чувствовала, как он поднимается вместе с ней. Их освобождение сотрясло их обоих, оставив ее изможденной, лежащей на нем, вялой и иссушенной, при этом переполненной странным покоем.

Она прижалась к нему, зарывшись лицом в его плечо и закрыв глаза.

— Я так устала, Байрон. Не думаю, что могу еще чуть дольше оставаться бодрой. Даже если что-то исключительно важное будет происходить, не буди меня, дай поспать, — она также не была уверена, не приснилось ли ей их единение. Действительно ли она брала его кровь. Ее сознание было затуманено, тело настолько вялым, что она не могла пошевелиться.

— Почему ты сказала мне «да», Антониетта? — он поцеловал ее веки, уголок рта. — Почему ты предпочла что-то такое неизвестное в жизни такому родному? Твоя храбрость пугает.

Она потерлась об его плечо словно довольная кошечка.

— Я думаю, каждый хочет быть любимым, Байрон. Всю свою жизнь я мечтала повстречать мужчину, который будет действительно любить меня и желать разделить свою жизнь со мной. Мне необходимо быть любимой. Заглянув в твое сознание, я увидела такую же потребность. Не требуется такой уж храбрости, чтобы ухватиться за возможности, когда они встают у тебя на пути. Жизнь предназначена, чтобы быть прожитой. Я не хочу сидеть в сторонке и смотреть, как она проходит мимо. Никогда не желала. Слепота научила меня использовать все возможности, какие только есть, в тот момент, когда они появляются. С тобой это легко. Я вижу в твоем сознании, и то, что ты чувствуешь ко мне, потрясает, — ее тихий смех играючи прошелся по его коже. — Это нереально, но если ты желаешь смотреть на меня, как на красивую и замечательную женщину, я не возражаю.

Он еще крепче обнял ее руками, его прикосновение было собственническим.

— У тебя и так есть определенные способности и твоя необычайная чувствительность. Будет интересно понаблюдать, как твои таланты будут развиваться в ближайшие годы.

— Но мы будем жить в палаццо, — еще раз напомнила Антониетта, желая уверенности. — Nonno будет возражать против моего отъезда. И никто не понимает Ташу.

— Она никогда не говорит, что имеет в виду. Большую часть времени я буду вынужден сканировать ее сознание и читать ее намерения, не обращая внимания на ее слова, но остальные члены твоей семьи и некоторые из слуг имеют странный барьер в своем сознании.

— Я тоже буду способна делать это?

— Да. Но в случае с твоей семьей, если они поймут, что происходит, ты будешь вынуждена стереть их воспоминания. Ты научишься со временем понимать, что лучше всего, если это возможно, позволять людям сохранять в тайне собственные мысли.

— Я нахожу это навязчивым и слегка пугающим, когда думаю, что ты можешь читать мои мысли. Временами мысли приходят и уходят спонтанно. Я не уверена, что мне хочется, чтобы ты видел, что я чувствую на самом деле.

Он тихо рассмеялся, обрушив легкие поцелуи на ее волосы.

— Я обнаружил, что лучше постоянно сканировать Джозефа, и ты можешь захотеть делать то же самое. Он хоть и выглядит достаточно невинно, да и говорит так, но на самом деле он настоящий террорист.

— Ты полагаешь, я действительно смогу видеть? — она подтянула колени. Странное жжение появилось в ее животе. С каждой минутой оно становилось все сильнее, пока не стало болезненным. Она сжала ноги, но, казалось, это не помогло.

Байрон положил руку ей на живот, широко расправив пальцы, чтобы охватить все пространство. Его прикосновение должно было успокоить, но острые стрелы боли пронзили ее живот, пройдясь по спине.

— Байрон? — пот выступил на ее теле, судороги сжали ее мышцы. — Что со мной происходит?

— Началось перевоплощение, — он полностью слился с нею, стараясь оградить от боли. Но неважно, как сильно он пытался сделать это, жжение разрывало ее тело. Судороги выгнули ее тело и снова отбросили на матрас, несмотря на удерживающие ее руки.

Она чувствовала нечто живое, пробегающее под ее кожей, невыносимо зудящей, стараясь выйти сквозь ее поры. Ей казалось, что она кричит, но ни одного звука не вырвалось. Шум грохотал в комнате, раздражая, причиняя боль ее ушам. Она, сдавалось, была не в силах регулировать громкость,

— Жак. Жак, что я должен делать? — Байрон потянулся к единственному человеку, который, как он знал, прошел через подобное. К единственному человеку, который мог помочь ему защитить Спутницу жизни от самой страшной боли. Было достаточно легко позволить Жаку поделиться знаниями о том, что происходит с Антониеттой.

— Сейчас ты мало что сможешь сделать, пока ее тело не избавится от токсинов. Затем ты должен будешь погрузить ее в сон и дать ее телу время исцелиться в земле. Это трудное время, Байрон. Если тебе потребуется какая-либо помощь, неважно в какой форме, знай, я здесь.

Антониетта задохнулась, когда очередная волна обжигающей боли прошлась по ее телу, прорываясь сквозь сердце и легкие и сжимая каждую мышцу. Она с силой втянула воздух, осознавая, что Байрон дышит за них обоих. Потом на ощупь потянулась к его руке. Байрон крепче стиснул ее, желая прижать к себе.

Тысячи игл пронзили ее глаза, огонь обжег глазницы. Кончики пальцев онемели, затем их опалило огнем, появились, а затем исчезли согнутые когти. Байрон был вынужден отпустить ее руки, чтобы не быть разорванным. Ее тело снова содрогнулось, выгибаясь, вытягиваясь, извиваясь. После чего она рухнула назад на матрас.

— Я и не представлял подобного, Антониетта. Я бы никогда не попросил тебя пройти через это.

Она выдержала еще одну волну, стараясь слегка улыбнуться, но ее лицо, создавалось ощущение, было вытянуто.

— После этого роды карпатским женщинам должны казаться кусочком пирога, — ее голос был сдавленным, не похожим на ее собственный. Тихое рычание сопровождало ее слова. Шум в ее ушах возрос до оглушительного рева. — Меня тошнит. Отнеси меня в ванную.