Последнее тепло - во мне - Лина Таб Страница 90

Норман обходит стол и облокотившись о столешницу бедром, складывает руки на груди.

— И так, — начинает, выдохнув. Сейчас, если бы не тени под глазами, я бы ни за что не заподозрила его усталость и личную трагедию, он был собран и нацелен на разговор, — дела наши обстоят следующий образом. Как вы уже все знаете, среди моих приближенных кто-то играл на две стороны. Долгие поиски говорили о том, что эта сеть довольно обширна, — Норман смотрит на меня и я киваю, да, мы говорили об этом в прошлый раз, — нам удалось с помощью ложной информации проверить советников, генералов, что часто бывают здесь, влиятельные семьи, даже персонал, работающий в резиденции. Благодаря этой уловке мы вышли на одного из моих советников.

Хмурюсь, ожидаемо. Итого, с учетом прошлого, уже двое.

— Начав следить за ним, продолжали подбрасывать ложную информацию. О том, что информация ложная, знали всего несколько человек, которым я доверял безукоризненно.

Чувствую, как холодок заскользил по коже. Вот уверена, что среди этих нескольких человек тоже была крыса.

Норман сжимает челюсть, вижу, что это цепляет его и невольно задумываюсь, что здесь каким-то образом замешана его жена. Ее взяли в заложники? Угрожали? Я почти уверена, что ее именно убили.

— Далее, нам помог случай, абсолютная случайность, — все-таки продолжил рассказ, — мы продолжали следить за советником и тем, куда уходит информация, продолжали находить связующих, начали узнавать планы и просчитывать ходы. С учетом имеющейся ложной информации, готовилось покушение на тебя, — вновь смотрит на меня. Киваю, принимая как данность. Это очевидно, ведь цель убрать меня.

— И теперь о той самой случайности, — Норман снова сжимает челюсть и отворачивается, пронзая взглядом стену, — моя жена испытывала чувства к одному из моих советников. Она планировала взять его мужем. Но в таком случае, он должен был стать побратимом правителя, а поскольку, я все еще мало кому доверял, в том числе собственным советникам, то запретил ей связываться с кем-либо до тех пор, пока не уберут всех предателей.

Чувствую, как нечто липкое и противное гуляет по венам, оседая в голове. Предатель и тот, кого она любила, почти не сомневаюсь, один и тот же человек. Бедная.

Норман замолкает, опускает голову и выдыхает громко, а затем, смотрит на меня.

— Когда выяснилось, что предатель замысливший убийство и есть тот самый советник, которого моя жена хотела видеть своим мужем, я запретил ей даже приближаться к нему. Приказал расстаться с ним и держаться подальше. Мы поругались, сильно. Она отказывалась верить в то, что это он, обвиняла меня и тех, кто рядом со мной в подлоге, лишь бы разлучить их. Мне пришлось запереть ее. Это была вынужденная мера, пусть она и повлияла бы на отношения между нами. Я не мог рисковать ею и тем более, не имел права ставить на кон благополучие мира и людей. В ярости, я бросил фразу о том, что для советника готовится ловушка. Финальная, которая уличит его в измене и позволит казнить. Это была правда. И позже, моя жена передала этому советнику письмо через свою служанку. Это было ожидаемо, поэтому письмо мы перехватили, а служанка была заперта. В письме содержалась та информация, о которой я сообщил ей накануне. Более того, там содержались просьбы сбежать, ведь она волнуется о нем, а еще там были описаны моменты, которые доказали, что моя жена прекрасно знала о планах советника и врала мне лицо, обвиняя в подлоге. Далее, письмо все-таки было передано той же служанкой, ведь как оказалось, она и была связующей между ними. Ответ она тоже получила и уже добровольно отдала письмо мне в руки. Взамен, я пообещал не казнить ее за измену. Ответное письмо было следующего содержания. Советник сообщал, что правитель, то есть я, слишком ослеплен светлой девкой и не способен мыслить во благо темных. Темные никогда не жили в мире со светлыми и не стоит воспринимать мою блажь за истинность.

Я пораженно хмыкнула. Вот же… падла.

— Более того, он писал, что они смогут быть вместе только после того, как сменится правитель, ведь я никогда не позволю им быть вместе, потому что мы по разные стороны. Более того, он знал, что как только я обнаружу его, тут же казню. Поэтому, он прислал ей маленький сверток, в котором содержались перетертые в пыль листы рузума.

Я шокировано переглянулась с мужьями. Рузум. Это смертельный наркотик. Растение, способное вызвать помутнение сознания, а при определенной обработке, тихую смерть. На вкус, если заварить его вместе с чаем, он даже не ощущается.

— Он просил добавить рузум в мой чай перед сном, чтобы я лег спать не почувствовав недомоганий и уже не проснулся. Он просил ее сделать это ради их будущего и будущего всех темных.

Норман хмыкает сухо и снова смотрит мне в глаза.

— Я позволил передать ей это письмо и этот сверток. Служанку снова запер. На следующий день мы смогли выйти на след советника и тех, с кем он скрывался. А моя жена тем временем стала дерганой, молчаливой. Если бы не знал, в чем дело, подумал, что это все еще обида и последствия нашей ссоры. Но она размышляла о том, как поступить. И когда я сообщил о том, что советник пойман и скоро будет казнен, тем же вечером мне в чай был подсыпан рузум. Ее рукой. Я намеренно давал ей эту возможность, в том числе и ранее.

Тяжесть, что витала в пространстве кабинета, была слишком осязаемой, ее ощущали все. Задумчивые взгляды моих мужей были красноречивее слов.

— После того, как я уличил ее, она попыталась отпираться, давить на жалость, умолять. Я не мог казнить ее за измену. Не только, потому что у нее неприкосновенность, я не мог решиться на это. Поэтому, я вновь запер ее в комнате. Без связей с внешним миром, со строго контролируемыми действиями и перемещениями. Даже визиты были подконтрольны мне. Советника я казнил тихо, никто об этом не знал, кроме узкого круга лиц, как и его пособников, что были задержаны. Благодаря им, мы вычислили и других и к каждому было применено соответствующие наказание, смерть, изгнание, лишение титула или имущества. На данный момент, пути больше ни к кому не ведут. Если что-то и случится, то это событие не будет иметь отношения к организации того, где ключевыми стали мой советник и моя жена.

— Как она умерла? — спрашиваю почти ровно.