Татьяна Шульгина - Повстанец (СИ) Страница 90

Я взглянула на Кайлу, опасаясь, что ей станет плохо, но она держалась на удивление бодро. Казалось, ей даже любопытно. Она усмехалась, заметив на себе изучающие взгляды мужчин с той стороны стеклопластика. По коридору мимо нас проходили доктора и медсестры в белоснежных костюмах и шапочках.

Мы осведомились у администратора в конце коридора, где нам найти мисс Синди Мур. Девушка ввела в компьютер имя и через минуту указала нам нужное направление, назвав номер палаты и этаж.

Мы не стали пользоваться лифтом в этом месте и прошлись по широкой лестнице. Из окон открывался вид на песчаные равнины и часть пригорода с невысокими строениями и редкими деревцами.

Синди мы нашли в указанном месте. Она сидела в обтрепанном кресле возле кровати Алекса. Я прежде увидела его, а уж потом подругу. Он был бледен, осунулся, под глазами залегли тени. У мужчины были темные волосы, светлая кожа и красивые большие темно-карие глаза. В свои неполные двадцать Алекс уже выглядел мужественно, уверенный открытый взгляд, четко очерченный широкий подбородок. Сейчас его лицо «украшал» свежий шрам, протянувшийся от высокого лба, через правый глаз, к счастью не задев его, разрезая скулу и оканчиваясь на подбородке. Порез воспалился и немного припух, после того как его зашили и обработали. Теперь на привлекательном когда-то лице красовалась ровная вертикальная алая полоса, изуродовав мужчину. Еще один шрам был на обнаженном плече. Грудь и обе руки, от плеч до кончиков пальцев, были перебинтованы, остальное тело скрывало одеяло, так что оставалось только гадать, сколько еще на нем подобных порезов.

Несмотря на свои ранения, Алекс встретил нас с Кайлой приветливой широкой улыбкой, хотя она доставила ему небольшой дискомфорт, затронув шрам на щеке. Я опомнилась и перевела взгляд на Синди, тоже наблюдавшую за мной уже какое-то время. Мне стало неловко.

– Привет, как ты? – спросила я, бросив взгляд на грудь мужчины и, почему-то, не решаясь опять взглянуть в глаза.

– Хорошо, – ответил Алекс.

– Хорошо, – фыркнула Кайла.

Я вспомнила о ней и обернулась.

– Кайла, это Алекс, – представила я их друг другу. Синди сдержала улыбку, наблюдая за моими метаниями и церемонией знакомства. – Кайлу ты должен знать.

Мужчина учтиво кивнул.

– Я поклонник вашего творчества, – произнес он, продолжая улыбаться, хотя это должно было доставлять ему боль. Возможно, действовал какой-то наркоз, потому что улыбка была искренней, а не вымученной.

– Да? Надо же, – иронично усмехнувшись, ответила Кайла. Мне показалось, что и ей неловко, и эта ирония скорее защита.

– Да, я же говорила, что под такую музыку сексом хорошо заниматься, – подала, наконец, голос Синди. – Вот с ним я и занималась под ваши замечательные песни. Теперь у парня исключительно положительные ассоциации.

Я не удержалась и засмеялась. Алекс глазел на Кайлу, как ни в чем не бывало. Он уж точно привык к своей хозяйке и ее манерам. Только Кайла, новенькая в нашей компании, смутилась и разозлилась.

– Приятно слышать, что мое творчество так разнообразило ваш досуг, – процедила она сквозь зубы, одарив Синди недобрым взглядом.

– Я купила разных медикаментов и дала адрес больницы, – вспомнила я, желая разрядить обстановку. – Сегодня обещали все доставить.

– Ты просто Мать Тереза, – улыбнулась мне Синди. – И что бы мы все без тебя делали?

– Даже не знаю, – поддержав ее шутливый тон, ответила я. – Можно тебя на пару слов? – я кивнула на дверь в коридор.

В палате было полно народа, и все они слушали нас, не говоря уже об откровенно изучающих взглядах. Подруга поднялась из кресла, предложив Кайле занять его. Та, брезгливо поморщившись, приняла предложение.

Когда мы выходили, я успела увидеть любопытную сцену. Кайла была личностью известной, да и просто красивой женщиной. Не удивительно, что многие из пациентов, не сдерживаемые жесткой дисциплиной в подобном месте, решили взглянуть на знаменитость поближе. Тут Алекс одарил их многозначительным взглядом и произнес одну, но очень внушительную фразу, после которой мужчины с недовольным ропотом ретировались, а Кайла удивленно раскрыла не только глаза, но и рот.

– А ну проваливайте, иначе я встану, и ноги вам всем переломаю! – сказал милый и кроткий молодой человек, с виду ну просто чернявый ангел Рафаэля.

Я хихикнула и закрыла дверь. Синди тоже улыбнулась. Мы отошли в конец коридора, где было открыто окно, и сели на диванчик для посетителей.

– Какой он, – восхитилась я, продолжая улыбаться. – Грозный.

– Дурак малолетний, – отмахнулась подруга. – Лучше бы с этой дурехой неадекватной был грозным. Теперь как пират, честное слово.

– Разве он что-то мог? – вздохнула я, прекратив веселиться.

– Конечно, мог, – ответила Синди с прежней улыбкой. – Отобрать у нее нож и закрыться где-нибудь, пока она не перебесится.

– Он рассказал, как все было? – не могла не спросить я, мучимая сочувствием и любопытством в равной степени.

– Да, в пятницу, после нашего с ней разговора, когда я прямо ей сказала, чтоб она привезла или его или два миллиона, наша милашка-подруга разъярилась, – начала Синди тоже посерьезнев. – Устроила в квартире погром, разбросала все. Конечно, она злилась на меня, кляла последними словами. Пообещала, что не отдаст его, но приехала мать и разъяснила ей, что к чему. Алекс, ясное дело, мальчик воспитанный, не вмешивался и молчал. Ему и не положено было вмешиваться, с этим же не будешь спорить?

– Я вообще-то еще ни с чем не спорила, – ответила я растерянно.

– Мелани восприняла его молчание и безучастность, как равнодушие, – Синди вздохнула, взглянув на унылый пейзаж за окном. – Миссис Филипс убедила ее, отдать мужчину и не устраивать сцен. Но она не может без сцен. Мелани начала допытываться у Алекса, почему он молчит, почему никак не реагирует на то, что их хотят разлучить. Вопросы ее плавно переросли в собственные догадки. Оказалось, что он ее никогда не любил, что он просто пользовался ее благосклонностью, и дальше по списку, стандартный набор подобного бреда. Неделю назад она одолжила его Лоран, а спустя пару дней он уже должен был быть предан ей и душой и телом!

Синди, негодуя, всплеснула руками. Я молчаливо слушала.

– Он не пересказывал мне все дословно, но я могу представить, – подруга покачала головой, продолжая рассказ. – Знаю ведь эту поганку уже три года, успела изучить. Истерика набирала обороты. Мать пошла за помощью, видя, что с дочкой плохо, а та, тем временем, решила: не мой – значит, ничей. Схватилась за нож и давай им махать. Она хотела его убить, хорошо, что он ловкий, уворачивался, она только оцарапала его, но махала ножом долго, пока из сил не выбилась. Алекс как зебра, одежда как спагетти.