Призрак под толщей вод - Эмилия Джей Страница 9

— У тебя есть имя, любовь моя? — спросил он.

Её глаза скользили по нему несколько мгновений, прежде чем она ответила.

— Эсми, — Она выбрала свое прозвище, сама не вполне понимая почему.

— Эсми, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Ну что ж, Эсми, на чем мы остановились? Ах, да. Откуда ты знаешь, что я капитан?

Эсмира окинула его взглядом, изучая маскировку Феникса. На нем была грязная, свободная рубаха с закатанными до локтей рукавами, обнажавшая многочисленные шрамы. Она вспомнила его потертый кожаный пояс, увешанный оружием: абордажная сабля, кинжалы и два пистолета. Затем её взгляд поднялся к бандане, небрежно повязанной над бровями, из-под которой выбивались темные волосы. Ткань была темно-алого цвета — возможно, под цвет пролитой им крови или пламени, которым он владел.

Для неопытного глаза маскировка Дрэвина Роу была убедительной, пока её взгляд не упал на его руку, лежащую на столе.

Её пальцы нежно заскользили по дереву, пока не коснулись его руки; она провела по его кольцу.

— Вы носите знак короля, Капитан. Было несложно догадаться, — она подмигнула, и его глаза вспыхнули, словно он только сейчас осознал, что забыл снять одну из немногих вещей, выдающих его личность. — Скажите мне. Что такой человек, как вы, делает в бухте Анкоридж?

Он откашлялся, и она откинулась на спинку, капризно выпятив нижнюю губу и подавшись грудью в его сторону. Его глаза жадно впились в неё, пока он делал глоток из кружки.

— Тебе не обязательно играть передо мной, любовь моя. Не трать силы. Мое прежнее утверждение остается в силе. — еще один глоток эля. — Смело с твоей стороны продолжать вешаться на известного человека короля.

Челюсть Эсмиры сжалась; она спрятала руку под столом, чувствуя, как когти готовы вырваться от внезапного прилива гнева.

— И о каких же усилиях вы говорите? — в её голосе звучала притворная невинность.

— Ну, во-первых, я вижу, что ты не имеешь отношения к борделю. По крайней мере, не с этого острова, а если и имеешь… что ж, ты не очень-то преуспела в этом деле, — её брови поползли вверх. — Мужчины были готовы осыпать тебя золотом, но ты не приняла ни одного предложения, продолжая вышагивать мимо. В мою сторону, замечу. — все следы соблазнения исчезли с её лица. — Не нужно со мной играть. Итак, зачем тебе понадобилось мое внимание? Считай, что ты его получила.

Что за чертовщина?

Она переводила взгляд с одного его глаза на другой, лихорадочно соображая, куда направить разговор. Её захлестнуло раздражение.

То, как этот человек смотрел на неё — с вызовом, но с тенью вожделения, — заставило её поверить, что соблазнение еще не списано со счетов. Возможно, он просто искал чего-то большего.

Теперь у неё было два пути: прорваться к его тайнам силой, как и планировалось, что наверняка закончится кровавой баней, учитывая присутствие обеих команд. Или же она могла попытаться попасть к нему на корабль, где могли всплыть ещё более важные секреты короны.

Эта новая идея ей даже понравилась. Всплеск азарта пронзил её при мысли о том, чтобы раскрыть ещё больше коварных планов Лефирина и обернуть их против их короля-тирана.

Эсмира сглотнула, молясь потерянным морским богиням, чтобы её игра была убедительной.

— Человек короля, возможно, не так жесток, как те, кто обитает на этом острове. Согласны ли вы со мной, Капитан? Слишком много глаз и рук считали себя вправе претендовать на моё тело.

Его брови слегка сошлись на переносице.

— Если ты действительно выбрала такое ремесло, то я мало что могу поделать с поведением мужчин в бухте Анкоридж. Возможно, тебе лучше подошёл бы иной способ зарабатывать на жизнь.

— У вас есть корабль в гавани, Капитан?

Дрэвин откашлялся.

— Есть, — его голос прозвучал хрипло, будто вопрос его раздражал.

Эсмира сглотнула и, помедлив, спросила:

— И сколько бы вы взяли с такой простой женщины, как я, за место на вашем корабле, чтобы начать новую жизнь где-нибудь в другом месте? — Она сделала паузу. — Не все корабли безопасны для подобных затей.

Его взгляд смягчился, когда он снова окинул её взором, и тогда она поняла: роль «девы в беде» — самый верный подход. Дрэвин откинулся на спинку сиденья и со вздохом поскрёб щетину — тёмно-коричневую с рыжеватым отливом в свете фонарей, под стать его волосам.

— Я бы не стал брать с женщины деньги за убежище или безопасный путь к лучшей жизни.

К лучшей жизни. Будто у женщин того ремесла, к которому она себя причисляла, в его королевстве была жизнь лучше — когда они торговали своими телами и принимали любые наркотики, до которых могли дотянуться, чтобы сделать своё существование хоть немного сносным.

Притворная улыбка медленно тронула её губы.

— Тогда вы очень добры.

Его ответная улыбка поначалу походила на её собственную, но затем стала угрожающей.

— Я бы так не сказал, любовь моя. Но если ты хочешь покинуть этот остров, я обеспечу тебе безопасный проход до другого порта. Мы отплываем сразу после рассвета. Мы здесь лишь проездом.

— И что же привело людей короля в такое место? — надавила она, и его улыбка тут же исчезла.

— Это дела короны.

— Да, — прошептала она. — Конечно. Прошу прощения, Капитан… — она растянула последнее слово, гадая, назовёт ли он своё имя добровольно, но он лишь одарил её настороженным взглядом. — Узнаю ли я имя своего будущего спасителя? Вы знаете моё. Будет честно, если я узнаю ваше.

Он откашлялся.

— Пока достаточно будет «Капитан».

Губы Эсмиры дрогнули в ухмылке. Если он хочет играть в игры разума, то скоро узнает, что она никогда не проигрывает.

— Да… Капитан.

Глава 4

Эсмира

Первые лучи зари окрасили небо в розовые и золотистые тона, отбрасывая мягкий свет на берег, где в одиночестве сидела Эсмира. Подтянув ноги к груди и обхватив колени руками, она задумчиво смотрела на бескрайнюю гладь океана.

Время от времени мысли терзали её. Несмотря на то, насколько ей нравилась её жизнь и те легенды, что слагали о ней моряки, чувство незавершенности не покидало её. В груди зияла пустота, которую ничто не могло заполнить.

Дочь и оружие самого печально известного пирата королевства, чья репутация гремела по всем морям. Но наедине с собой она была просто Эсмирой — рабыней отцовской воли. Монстром, таящимся под толщей приливов, которого боялись и люди, и чудовища.

Мерный ритм волн, набегающих на берег, отдавался в ушах. Пока солнце продолжало свой подъем, её мысли обратились внутрь, отражая путь, который привел её