Второй шанс для многохвостой лисицы - Селина Катрин Страница 9

Я изумлённо посмотрела в ответ.

— А что не так? Я теперь буду жить во дворце, всё как ты хотела.

— Вынужден согласиться с твоей матерью, — внезапно вмешался отец. — Не дело это, Элирия. Кто на тебя в штанах и без украшений посмотрит? Не найдёшь ты там никого, а контракт, небось, на десять лет составляется, верно? То есть шанс отказаться о службы и вернуться на Большую Землю у тебя появится лишь в тридцать два. Нет, дочь, ты плохо подумала. Собирайся, мы уезжаем. А за разрыв контракта, так и быть, я схожу на низкий поклон к огненным клинкам и объясню, что дочь у меня неразумная.

— Нет! Я хочу работать в дворцовой страже.

— Элирия, не дури. Зачем тебе это?

— Ты сам только что сказал, что я сижу у вас на шее. Я буду себя обеспечивать сама.

— Чушь и ерунда, сильный мужчина-оборотень должен обеспечивать, а не вот это всё!

— Нет.

Я сделала шаг назад, переводя обескураженный взгляд с отца на мать и обратно. Всё рушилось буквально на глазах. Как так? С каких пор в этой жизни у меня появились размолвки с родителями? Почему им так важно, чтобы я была леди, а если не леди — то дорога в лисий клан на Большую Землю? В какой момент богиня так зло надо мной пошутила⁈

Чувствуя, как слёзы начали течь по щекам, я развернулась и бросилась в свою комнату. Собирать оказалось почти нечего — на это ушло меньше времени, чем я успела глубоко вдохнуть. В этой жизни у меня не было ни шкатулок, ломящихся от заколок и браслетов, ни коробок с тонкими тетрадями для каллиграфии, ни стопок альбомов, пахнущих рисовой бумагой, ни аккуратных рядов кистей в лакированных футлярах. И даже ни одного музыкального инструмента, который можно было бы прижать к себе в тоске.

Я порылась в сундуке, и меня кольнуло странное чувство — праздничных кимоно я так и не нашла. Похоже, в этой жизни родители не верили, что я смогу стать леди, а потому не стали тратиться на изысканный шёлк. Их место занимали чуть более просторные туники и несколько пар брюк, удобных для дороги. Пальцы машинально провели по ткани — и отпустили. Это больше не имело значения.

Я собрала всё, что сочла нужным: несколько смен белья, дорожный плащ, старый блокнот, пару кистей, но совсем простых. Сложила вещи в заплечный мешок и застегнула его так резко, будто боялась передумать.

Не оглядываясь, я вышла из дома и встала на тропу, ведущую ко дворцу. Позади, словно из другой жизни, звучали мамины всхлипы, смешанные с упрёками: «Ты губишь свою жизнь!». Отец уже не уговаривал — кричал, надеясь запугать и вернуть. Но его слова разбивались о мой шаг, как волны о скалу. Я шла и в каждом шаге испытывала уверенность, которой так давно не хватало.

Ближайший год я проживу во дворце, я предупрежу о наступлении Мёртвых Душ, я не дам Мирану умереть, а там будь что будет.

У меня всё получится. Я всё смогу.

* * *

Если нравится эта книга, то присмотритесь к Солнечному сердцу https://vk.cc/cHCNhQ. Оно такое же яркое, теплое, позитивное и в азиатских мотивах!

Глава 5

Павильон Зимних Слив

Первое, что я поняла, переступив порог новых покоев — во дворце принцев Аккрийских могут сосуществовать рядом совершенно разные миры.

В прошлой жизни, будучи леди Элирией-сан, я жила в павильоне Зимних Слив в западном крыле — рядом с внутренним садом, где по утрам от тумана бледнели каменные фонари, а вечером в пруду можно было рассмотреть багровых карпов. В западной части дворца всё было рассчитано на демонстрацию статуса: тёплый пол из лакированного дерева, ширмы с тонкой росписью, всегда свежие цветы в вазах, лёгкий запах ладана, который меня сопровождал даже во сне.

Теперь же я оказалась в восточном крыле, на границе с казармами. Здесь не пахло цветами — только бамбуком и старой тканью. Стены были голыми, без каллиграфических свитков и панно, зато существенно толще. Окна тоже были сделаны иначе: вместо дорогостоящего магического стекла — обтянутый тканью деревянный каркас. Такие окна пропускали рассеянный свет, защищали от ветра, но не давали прямого обзора. Впрочем, тут и смотреть-то было некуда, потому что, в отличие от Зимних Слив, павильон Стальных Копий и Коридор Спящих Мечей выходили на тренировочный двор, а не на изысканный пруд.

Зато — и это я отметила сразу — в отличие от прошлой жизни, комната в павильоне Стальных Копий принадлежала только мне. В Зимних Сливах было множество девушек, которые преуспели в танцах, каллиграфии или музыке, а потому нас селили по двое, трое или даже четверо. Среди теней огненных клинков оказалось всего три девушки: я, суровая двадцатисемилетняя Акино с мощными широкими плечами и такой же широкой челюстью и совсем юная и очень болтливая Наоко, которой едва исполнилось шестнадцать. Акино и Наоко поселили в отдельной комнате, а мне выдали эту.

Теперь никто не шумел за ширмой, не делил со мной зеркало, не оставлял шпильки и ленты в беспорядке. Мой матрас, мой стол, мой светильник. После прошлой жизни, где почти десять лет даже дыхание приходилось согласовывать с соседками по покоям, это было в некоторой степени роскошью.

Зато вместо шелковых подушек — плотные, из простого хлопка. Вместо парчи — грубоватое, но тёплое покрывало. Вода для умывания — из глиняного кувшина, а не поданная служанкой в серебряном тазу. И всё же я поймала себя на мысли, что всё это кажется не наказанием, а чем-то… честным. Будто каждая вещь здесь говорит: «Я — для дела, а не для красоты».

В первый вечер я долго сидела у низкого столика, раскладывая по полкам немногие пожитки. Каждая вещь нашла своё место — кисти в бамбуковом стакане, плащ на крюке у двери, небольшой свиток с рисунком — напротив постели, чтобы видеть его по утрам. Тишина оказалась почти непривычной. Никто не стучал в дверь, не звал на вечерние посиделки, не шептался за перегородкой. Только далёкий стук оружия с тренировочного двора и тихий свист ветра за окном.

Зато утро началось с гонга.

Я подпрыгнула на жёстком матрасе так, будто меня выстрелили из катапульты, сдёрнула с себя покрывало и пару секунд отчаянно пыталась понять, где я, кто я и за какие грехи