Невеста с гаечным ключом - Лея Кейн Страница 9

— Что ему тут понадобилось с утра пораньше? — нахмурилась я.

— Наверное, весь рынок гудит новостями, вот и явился, лис проклятый, выведать, что да как, — сплюнул Райнер. — Доведет нас этот Арриан Левант до виселицы.

— Доброе утро, ребята, — оживленно поприветствовал нас молочник, стараясь казаться дружелюбным. — Свежее молоко, творог, сметана! Кому чего? Почти даром!

— С чего такая щедрость? — подыграл ему Райнер и сунул нос в бидон. — Поди опять кислятина?

— Только что козочек подоил и сразу к вам, — начал божиться тот. — Давненько я у вас не был. Думаю, дай-ка загляну. Небось соскучились по парному-то? — заговаривая зубы, он начал глазами блуждать по платформам, пока взгляд не остановился на «Страннике». — О-о-ох! Это что за махина у вас... так приземлилась?

— Миротворцы, — не стал изменять нашей легенде Райнер, отодвинувшись от бидона, к которому уже слетались мухи. — Напоролись на пиратов и решили сделать остановку на Кассандре. Сейчас подшаманим кораблик, и дальше полетят.

— Миротворцы? — задумчиво протянул молочник. — И где же они?

— Так ясно, где. В Валгалле. Или сообщить им, что тебе не терпится квартальную дань выплатить?

— Тьфу на твой вокодер! Ядреные у тебя шутки, парень. Я ж просто так спросил, из любопытства.

Не успели мы насладиться вонью из бидона, как из своего вагончика вышел шеф. Вид у него был измученный. Он пошатывался. А на щеке виднелись вмятины. Видимо, совесть не позволила ему согнать принца с кушетки, и он всю ночь ютился где-нибудь на куче хлама.

Заметив молочника, он даже не попытался изобразить гостеприимство. Подошел к нам, фыркнул и спросил, привез ли тот сыр.

— О, сыр сегодня особенно удался! Ароматный, пикантный, просто пальчики оближешь! Продегустируешь?

— Цена? — ближе к делу перешел Лагранж, недовольный тем, как молочник пялится на «Странника».

Нам тоже затянувшийся визит постороннего вынюхивателя не очень нравился. А вернее, очень напрягал. Может, по этой причине, а может, чтобы не изнурять принца заплесневелыми сухарями, мосье Лагранж купил у него половину сырной головки за смешную цену и этот дурно пахнущий бидон молока. После чего проследил, чтобы молочник, всячески пытающийся расспросить про корабль, убрался с нашей территории.

— Это была только первая муха, прилетевшая на навоз, — прокомментировал Райнер его визит. — Теперь сюда начнется целое паломничество. Предлагаю заняться ремонтом корабля в ангаре.

Шеф окинул его хмурым взглядом и поскреб затылок. Чтобы накрыть лайнер нашим единственным переносным ангаром, требовалась техника, которая уже много лет ржавела под проливными дождями, ветрами и солнцепеком. А Лагранжу до сих пор было нехорошо от моего вчерашнего списка.

— Иди покорми принца, — он сунул мне сыр и молоко, указывая на свой вагончик. — А мы пока подготовимся к починке.

Я молча пожала плечами и отправилась пожелать Арриану Леванту доброго утра.

Лежать он больше не мог. Когда я вошла в вагончик, принц сидел и с хмурым видом копался в своем коммуникаторе. Мне было нетрудно представить, какие эмоции он испытывал от подобных «апартаментов». Мальчик, выросший в комфорте и лоске, вдруг оказался на самой настоящей помойке. И пусть физически он возмужал, а внутри оставался ребенком. Капризным, привередливым и неукротимым.

— Я принесла вам завтрак, — пояснила я и принялась прибираться на столе.

Освободила уголок, смахнула пыль и крошки, расстелила газету. Хлеб у мосье Лагранжа всегда лежал в шкафчике, там же хранился чай и кусковой сахар. В треснутую фарфоровую кружку я насыпала щепотку чая, залила кипятком и порезала сыр и хлеб.

— Это точно мой завтрак? Или ты готовишь для собак?

— Это все, что у нас есть, — ответила я, стараясь говорить мягко. — Поверьте, ваше высочество, я бы с удовольствием накормила вас чем-то лучше, но сейчас нужно довольствоваться малым.

Скривившись, он поднялся с кушетки, но двинулся не к столу, а на выход. Я попыталась его остановить, но ему было достаточно задать один вопрос, чтобы поставить меня на место:

— Разве я пленник?

— О вашем визите на Кассандре знают лишь те несколько человек, что работают на этой станции. Если увидит кто-то еще…

— Если я умру от голода, ты никогда не увидишь свободы, судоремонтница.

Он все же вышел из вагончика и прикрыл глаза ладонью. Летом очень рано светало, а в ясные дни от яркости неба даже глаза слезились. На Аэоне, видимо, климат был мягче. Поэтому там и жили такие неженки, как принц.

Увидев нас, парни прекратили заниматься обыденными делами, а мосье Лагранж замахал руками:

— Ваше высочество, вам ни в коем случае нельзя выходить на улицу! Это опасно!

— За себя боишься? — Арриан посмотрел на него как на таракана.

— За вас! Вы хоть представляете, какой народ на Кассандре? Бандиты, работорговцы, пираты…

— А ты? Кто ты? Кому собираешься меня продать?

— Я?! Да ни в коем случае! Ваша жизнь бесценна! Я простой работяга, ваше высочество, и моя единственная цель — помочь вам вернуться домой. Поверьте, я сделаю все, что в моих силах! Как только вас осмотрит врач и убедит меня, что вы в порядке, я сиюминутно доложу в Аэон.

Я, затаив дыхание, наблюдала за принцем, пока он сверлил взглядом перепуганное лицо Лагранжа. В его глазах было столько неприязни, что мне стало очевидно: домой он не рвется. Скорее, бежит оттуда. Возможно, Кассандра со всеми ее недостатками и рисками казалась ему меньшим злом, чем трон, долг, брак или что-то еще, что его там ожидало.

— Я мог бы предложить вам поехать в Валгаллу, но, к моему прискорбию, все пути туда кишат разбойниками, — не унимался раскланиваться перед Аррианом шеф. — Но я клянусь, что отремонтирую ваш корабль и на нем в целости и сохранности доставлю вас в Империю.

Принц медленно обвел взглядом окружающую обстановку: ржавые конструкции, побитые транспортники, наши грязные робы. Все кричало о полном крахе, и в его глазах отчетливо читалось: «И это — мое спасение?».

— Как долго вы собираетесь ремонтировать мой корабль? — безразличным тоном поинтересовался Арриан.

Мосье Лагранж понятия не имел, что ответить, и глянул на меня, ища спасение.

— Все зависит от повреждений, ваше высочество, — выручила я шефа. — Но мы сделаем все возможное, чтобы как можно скорее…

— Конкретнее.

— Мы все сделаем в кратчайшие сроки! — отчитался Лагранж,