История (не) Белоснежки - Ямиля Нарт Страница 9

— Почему? Оно тебе очень пойдет.

Белоснежка опустила голову, сжимая в руках складки своего серого платья.

— Добрые принцессы должны носить светлое, — тихо, словно заученный урок, проговорила она. — А темное… темное носят только злые. Я не хочу быть злой.

Меня будто обдали холодной водой.

— Кто тебе это сказал? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Няня… — еще тише прошептала она. — И еще… я хочу, чтобы меня все любили. А злых никто не любит. Если я надену темное, все подумают, что я злая, и перестанут меня любить.

Вот оно. Корень проблемы. Дурацкие установки, которые вбивала в голову девочке эта женщина. Я присела перед ней, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Белоснежка, послушай меня внимательно, — сказала я. — Нельзя быть хорошим абсолютно для всех. Всегда найдется тот, кому ты не понравишься, даже если ты будешь носить самое белое платье на свете и улыбаться всем подряд. Одним людям нравятся яблоки, другим — груши. Одним нравятся тихие песни, другим — веселые. Так же и с цветами, и с людьми. Твое платье не делает тебя хорошей или плохой. Твои поступки — вот что важно. И если тебе нравится это красное платье, ты должна его носить. Потому что ты — принцесса. И ты имеешь право носить то, что тебе по душе.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, впитывая каждое слово. Казалось, она впервые слышала такую мысль.

— А… а если меня из-за него не полюбят? — робко спросила она.

— Тогда эти люди глупцы, и их мнение не должно тебя волновать, — твердо ответила я.

Я взяла темно-красное платье и поднесла к ее лицу.

— Посмотри. Оно оттеняет твои губы и делает кожу еще белее. Оно тебе идет. Но выбор за тобой. Если ты не хочешь его — не берем. Но если хочешь, а не берешь из-за чужого мнения — это неправильно.

Она молчала, разглядывая бархат. Потом ее пальцы осторожно погладили ткань.

— Я… я хочу его примерить, — тихо сказала она.

Я улыбнулась.

— Конечно.

Пока она переодевалась за ширмой, я приказала служанкам продолжить переписывать все данные по казне и имуществу под новый учет, а сама объявила Белоснежке, что мы едем в город.

Мы закончили разбор гардероба, и красное платье заняло почетное место среди отобранных.

Мы отправились в город в простой, без гербов, карете, запряженной парой лошадей. Я наотрез отказалась от кортежа и богатых экипажей. Из охраны — только один человек, сын Фриды, гвардеец Элвин. Высокий, плечистый парень с каменным лицом и недружелюбным взглядом. Он явно не одобрял эту затею.

Мы выехали за ворота замка, и я впервые по-настоящему вздохнула полной грудью. Воздух был свеж.

Первым делом мы направились в магазин одежды в центральном, богатом районе. Улицы здесь были мощеными, дома — каменными, с резными ставнями. Горожане, узнавая в окне кареты сначала меня, а потом прильнувшую к стеклу Белоснежку, застывали в ступоре. Шок, недоумение, страх — все это читалось на их лицах. А когда я вышла и, по старой учительской привычке, взяла девочку за руку, чтобы перевести через улицу, на нас вся эта улица и уставилась.

В магазине, пахнущем лавандой, началось самое интересное. Продавец, подобострастно кланяясь, начал показывать воздушные платьица пастельных тонов, какие, судя по всему, и должны были носить юные принцессы.

— Вот это, Ваше высочество. Шелк, самый лучший! Или вот это — батист, нежнейший!

Белоснежка смотрела на них с привычной, покорной вежливостью. Но я видела — в ее глазах не было искры.

— Стой, — сказала я. — Давай спросим у самой принцессы.

Я повернулась к ней.

— Что тебе нравится? Вот это? — я указала на розовое платье с рюшами.

Она неуверенно кивнула.

— А может, тебе нравится что-то другое? Не обязательно розовое и воздушное. Может, тебе по душе что-то более строгое? Вот, смотри.

Я подвела ее к стойке с более взрослыми, лаконичными моделями темных тонов — синего, бордового, изумрудного. Ее глаза загорелись. Она потянулась к темно-синему платью с длинными рукавами и строгим кроем.

— Можно… его примерить?

Она с некоторой опаской стала трогать разные материалы. Я настаивала, чтобы она примерила разные фасоны — не только пышные и воздушные, но и строгие, приталенные. Когда она надела платье простого кроя, темно-синего цвета, с высоким воротником, ее осанка мгновенно изменилась. Она выпрямилась, а в глазах вспыхнула уверенность.

— Оно… удобное, — с удивлением сказала она, разглядывая свое отражение.

Выяснилось, что девочке, вопреки всем внушениям, категорически не шли пастельные тона и рюши. Они растворяли ее, делали безликой. Зато строгие, даже немного готические платья темных, глубоких цветов преображали ее. Они подчеркивали белизну кожи, алый цвет губ и черноту волос, делая ее не просто милым ребенком, а маленькой, величественной принцессой.

Мы взяли несколько таких платьев, а также удобную, качественную обувь. Элвин, молча наблюдавший за всем процессом, начал оттаивать. Его каменное лицо смягчилось, когда он увидел, как Белоснежка, выходя из примерочной в новом платье, впервые на моей памяти улыбнулась своей настоящей, счастливой улыбкой. В этот момент я действительно поняла эту мысль в сказке про «самую прекрасную». Я никогда не видела настолько красивого ребенка: алые четко очерченные губы, густые, шелковистые волосы, правильные черты лица. Она была словно создана искусственным интеллектом, а не природой.

После этого мы отправились за игрушками. Я позволила Белоснежке выбрать все, что ей приглянулось. Она с осторожностью, а потом все смелее, брала с полок деревянных зверей, тряпичных кукол, набор для рукоделия. Элвин молча тащил в карету наши покупки, и его первоначальная холодность понемногу таяла, сменяясь тихим изумлением.

Мы шли по центральному району, который выглядел богато и ярко. Горожане, узнавая нас, замирали на месте. Их лица вытягивались от изумления. Они шокировано смотрели на то, как я держу Белоснежку за руку.

Но за пределами элитного района картина резко изменилась. Улочки сузились, дома покосились, а воздух наполнился запахами нищеты и нечистот. Я видела бледных, истощенных детей, стариков в лохмотьях, женщин с пустыми глазами. Ужасающая нищета, в которую погружена была большая часть моего королевства, ударила мне в голову, как обухом. Я остановилась, чувствуя, как подкатывает тошнота.

Элвин, видя мое состояние, нахмурился.

— Южные кварталы, Ваше Величество. После неурожая прошлого года многие лишились крова и работы.

— Почему им не помогают? — спросила я, и