Попаданка. Жена по приказу императора - Юлий Люцифер Страница 9

Он подошёл к столу, развернул ткань на тёмной полированной поверхности и на мгновение задумался. Я видела, как в нём работает привычка правителя: сначала отсечь эмоции, потом просчитать последствия, потом решить, кто умрёт первым. Наверное, именно поэтому он всё ещё сидел на троне, а не лежал в семейном склепе рядом с десятком более слабых родственников.

— Объясните, — сказала я уже жёстче. — Нормально. Без ваших любимых полунамёков.

Он не сразу ответил. Потом медленно произнёс:

— Дом Вердан когда-то был одним из сильнейших в империи. Не по армии и не по земле. По влиянию. По старым связям. По бракам. По тем вещам, из которых плетут власть гораздо надёжнее, чем из мечей. Моя мать была из этого дома. После её смерти род почти исчез из двора. Формально — из-за долгов, старых конфликтов и неудачных союзов. На деле — потому что я этого захотел.

Я прислонилась к краю стола.

— Вы их убрали?

— Тех, кто пытался использовать её смерть против трона, — да.

Он сказал это без пафоса. Как человек, сообщающий факт. И от этого стало не по себе сильнее, чем если бы он произнёс это со злостью.

— И вы думаете, кто-то из них до сих пор жив?

— Я думаю, — тихо сказал он, — что кто-то из них мог пережить чистку и затаиться. Или же знак использовали намеренно, чтобы я это увидел.

— То есть вас могут пытаться запугать?

— Меня сложно запугать.

— Тогда задеть.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то холодное и очень личное.

— Да.

Эта короткая пауза сказала больше, чем весь наш разговор. Дом его матери не был просто ещё одной ветвью аристократии. Там было что-то глубже. Не просто политика. Память. Вина. Старые раны. Возможно, именно поэтому он и пришёл ко мне сам, а не отправил капитана стражи или архимага. То, что я нашла, касалось не только покушения. Это касалось его лично.

— Вы были близки с матерью? — спросила я раньше, чем успела подумать, стоит ли вообще это говорить.

Он посмотрел на меня так, что любой другой человек, наверное, сразу бы пожалел о вопросе. Но потом неожиданно ответил:

— Она была единственным человеком при дворе, который никогда меня не боялся.

Я замолчала. Он редко звучал как человек, и уж тем более — как сын. Но сейчас в этих нескольких словах было больше жизни, чем во всей его ледяной выдержке. Видимо, сам он тоже это понял, потому что почти сразу снова стал привычно непроницаемым.

— Завтра я покажу эту ткань только двум людям. Лориану и начальнику внутренней разведки. Больше никому.

— А мне можно знать, кто этот начальник?

— Пока нет.

— Серьёзно?

— Да.

— Это начинает раздражать.

— Полезное состояние, — ответил он. — Раздражённые люди чаще держатся за жизнь.

Я хотела сказать, что некоторые ещё и чаще посылают императоров ко всем богам разом, но решила, что пока не время. Вместо этого я снова посмотрела на ткань.

— Если охотники связаны с домом Вердан, почему они напали именно сейчас? Почему не раньше?

— Потому что раньше ты не существовала в их мире, — сказал он.

— Я и сейчас существую в нём довольно спорно.

— Но метка на тебе существует абсолютно определённо.

Он сложил ткань и убрал её во внутренний карман камзола.

— До церемонии брака двор будет считать тебя внезапной прихотью правителя. После сегодняшнего нападения они начнут подозревать, что дело не только в этом. А если просочится связь с Верданами, начнётся паника.

— Почему?

— Потому что тогда старая знать решит, что возвращается не просто древняя кровь, а старые права на трон.

Я нахмурилась.

— Подождите. Вы хотите сказать, что тот самый исчезнувший род древней крови каким-то образом пересекался с домом вашей матери?

Он молчал слишком долго.

— Да, — произнёс он наконец. — Есть старые хроники, по которым Верданы когда-то заключили брачный союз с одной из младших ветвей древнего рода. Историки спорят, был ли это просто выгодный союз или попытка присвоить часть силы через кровь. Но с тех пор вокруг дома Вердан всегда ходили слухи, которые было выгодно считать сказками.

— А теперь эти сказки начали вставать и ходить своими ногами.

— Именно.

Я медленно выдохнула. Всё происходящее становилось всё безумнее, но вместе с тем — всё логичнее. Дом матери императора. Охотники Пепла. Древняя кровь. Казнь девушки по имени Ариана. И я, проснувшаяся в её теле в момент, когда чья-то сложная многолетняя игра наконец дошла до решающего хода.

— Мне не нравится одна мысль, — сказала я.

— Какая?

— Что Ариана могла знать больше, чем я. И что умереть должна была не просто какая-то удобная обвинённая в измене девушка, а конкретно она.

— Я тоже об этом подумал.

— И?

— И уже приказал поднять всё, что осталось от её допросов, переписки, прежних слуг и связей.

— Думаете, что-то осталось?

— Во дворце всегда что-то остаётся. Вопрос только в том, кому это принадлежит первым — мне или врагу.

Он подошёл к двери, но задержался на пороге.

— Не открывай никому, кроме меня, Лориана и капитана внешней стражи.

— А если придёт кто-то, похожий на вас?

— Ты поймёшь.

— Очень обнадёживающе.

На этот раз в его лице действительно мелькнуло нечто похожее на едва заметную усмешку. Настолько быстро, что я почти решила, будто мне показалось.

— Отдыхай, пока можешь.

— После такого дня вы серьёзно считаете, что я усну?

— Нет, — спокойно сказал он. — Но организму всё равно, хочешь ты спать или нет.

Когда дверь за ним закрылась, я осталась одна в комнате, слишком тихой для дворца, оказавшегося в осаде. Снаружи иногда доносились глухие шаги стражи, скрип металла, приглушённые команды, но здесь, внутри, всё было почти неподвижно. Я подошла к камину, хотя огонь в нём едва тлел, и протянула руки к теплу. Метка под рукавом не исчезла. Кожа в том месте то и дело покалывала, будто знак жил своей жизнью и напоминал о себе специально, когда я пыталась забыть хоть на несколько секунд.

Дом Вердан. Мать императора. Брачный союз с древним родом. Я мысленно перебирала всё, что услышала, и чем дальше, тем отчётливее понимала: моё появление в этом теле не было просто несчастным случаем. Возможно, случайностью