Укроти меня, или Грани возрождения (СИ) - Леси Филеберт Страница 81

что это бесполезно. Но он может пытаться завладеть твоим вниманием, наверняка он будет усиленно давить на тебя морально. Тебе может быть очень сложно против него сражаться… Чисто с психологической точки зрения. Он действительно очень похож по внешности на меня, с минимальными отличиями. Глядя на него, сложно поверить, что это не я. Он может пытаться соблазнять тебя, переманивая на свою сторону…

— Я справлюсь, — уверенно повторила я. — Существует только один Калипсо — и это ты. А всякие там паранормальные побочки Вселенной не имеют никакого отношения к тебе настоящему. Как бы ни были внешне на тебя похожи.

— Очень тебя люблю, — тихо произнёс Калипсо.

— Я зна-а-аю, — широко улыбнулась я. — Знаю… Но ты говори мне это регулярно, мне нравится, как тебя прорвало в признаниях! Я слишком долго ждала от тебя этих слов, и теперь никак не могу наслушаться этой музыкой для моих ушей…

Калипсо тихонько рассмеялся и притянул меня к себе, вовлекая в сладкий поцелуй.

— Люблю тебя, — тихо повторил он, выдыхая мне в губы. — И всегда буду любить.

— Слушай, Кэл… А ребята тут, за Теневой пеленой, в курсе всех этих подробностей?

— Да. Я всем всё честно рассказал. Не знаю, правильно ли я сделал, открыв им правду… У меня нет пророческого дара, чтобы я мог заглянуть в будущее и подстелить себе соломку. Но я считаю правильным быть максимально честным со своей командой. Мне… не нравится утаивать какую-то информацию. У меня к этому болезненное отношение… с некоторых пор.

Я понимающе хмыкнула.

— Догадываюсь, с каких именно… Хм, а такой вопрос на засыпку: Эйзерес пришел в Форланд из-за тебя, или он пришел бы, даже если бы мы с тобой не родились на свет?

— Хороший вопрос. Но да, самое интересное то, что Эйзерес в любом случае пробовал бы покушаться на силу богов — вне зависимости от нас с тобой. То есть он пришел в наше настоящее за Эффу, до которого можно добраться только тут. Кроме меня Эйзереса остановить никто не сможет. Кроме нас с тобой… Но если бы нас с тобой не было в этом мире, Эйзерес все равно пришел бы сюда и уничтожил Форланд, потому что так уж вышло, что когда-то давно Древние заперли Эффу в ловушке сновидений именно этого мира. Он бы все равно пришел, только остановить его тут было бы некому… если бы не мы. Так что всё-таки чертовски хорошо, что мы с тобой появились на свет… И именно в этот промежуток времени. Это всё козни твоего брата Эрика, да? — с усмешкой глянул на меня Калипсо. — Чертов гений-прорицатель… Это ведь именно он дал понять моему отцу, когда им можно подумать всерьез о ребенке. Ни раньше, ни позже… Именно сейчас. И я не сомневаюсь в том, что это Эрик мягко подтолкнул твоих родителей к тому, что им стоит родить седьмого ребенка. Хотя твои родители собирались остановиться на шестерых.

— Погоди, — я встрепенулась и нахмурилась, потому что меня внезапно осенила одна мысль. — Слушай, а кого видел твой отец в своих пророческих сновидениях? Тебя с поехавшей от теневой магии крышей? Или?.. Или Эйзереса, которого он уничтожал? Вы с Эйзересом выглядите одинаково… Я, конечно, не знаю, возможно ли через пророческие сновидения различать нюансы аур, и все такое… Так кого видел твой отец?

Лицо Калипсо исказилось кривой и какой-то злой, что ли, усмешкой.

— Хоро-о-оший вопрос, да? — произнес он донельзя ядовитым голосом. — Прямо-таки прекрасный. И ответ на него бесит меня неимоверно.

Он резко отвернулся, вновь уставился в окно. Какое-то время молчал, наблюдая за покачивающейся листвой за окном, и часто дышал, а ноздри его гневно раздувались. Я не торопила Калипсо, давая ему время собраться с мыслями и справиться с эмоциями.

— Полагаю, что отец видел смешанные дорожки будущего, — наконец, произнес Калипсо. — Он действительно отчетливо ярко увидел лишь одну светлую дорожку будущего, где я знаком с тобой… Но остальные дорожки? Не знаю. Вероятно, они были смешанные: часть видений были про меня как человека, которого теоретически могла бы поглотить теневая магия — а она могла бы, если бы я занялся изменением своей магической Искры вместо составления ритуала для тебя. И часть — про Эйзереса, против которого выступал мой отец… Но в каком соотношении он видел эти дорожки? Не знаю. Могу только гадать, так как сам его пророческие сновидения не видел.

— И тебя это, конечно, дико злит, — понимающе хмыкнула я. — Ты злишься на отца за то, что он все видения адресовал на твой счет и даже не допустил мысль о том, что видеть он мог не совсем тебя. И ты злишься на отца и его недоверие к тебе. На его гиперопеку и страх за тебя.

Калипсо ничего не ответил, лишь одобрительно хмыкнул, подтверждая мои слова.

— Но как он мог знать об этом, Кэл? — вздохнула я. — Кому в здравом уме может прийти такой вариант развития событий?

— А на кой черт было принимать все пророческие сновидения за чистую монету и проецировать сугубо на меня?

Я пожала плечами.

— Думаю, с этими сновидениями ему помогали специалисты столь высокого ранга, что Наставник мог быть полностью уверен в чистоте проводимого эксперимента. Да и Эрик подтверждал всё это потом. Так что спорный вопрос, Кэл. Просто некоторые видения могут быть очень сложными в их трактовке. А тут и сама их суть сложная: если он видел Эйзереса, который на самом деле является его сыном, только в некой ином параллельном измерении, — он и чувствовал его соответствующе и был убежден в том, что видит опасность, исходящую именно от тебя, от своего сына. Мне кажется, на его месте любой бы так подумал. Точнее, даже нет, не так: если уж даже Наставник так воспринял реальность пророческих сновидений, то другие и подавно бы восприняли аналогично. Ну невозможно предугадать появление твоего своеобразного двойника в мире, Кэл!

— Я всё это понимаю, Лори, — холодно произнес Калипсо. — Но злиться мне это не мешает.

Я лишь фыркнула и покачала головой.

И решила сменить тему:

— Ты не захотел при Морисе говорить про условия богов для получения Благословения. А мне расскажешь? Что там за условия выставили тебе боги, с которыми ты тогда общался в храме Пресвятой Мелии?

Вместо ответа Калипсо вытянул перед собой руку так, чтобы мне было хорошо видно крупный перстень на его правой руке, на среднем пальце. Это был массивный золотой перстень с пятью невзрачными камушками. Четыре из них были темного алого цвета, один сбоку — белый.

— Ты, наверное, не обратила внимание на этот перстень, да?

— А что с ним не так? — я задумчиво склонила голову на бок, рассматривая украшение, хотя