Идеалы мисс Райт. Дилогия - Кристина Зимняя Страница 80

она никак не могла. По словам режиссера, к его «уродству» шантажистка относилась с брезгливостью и страхом. Ей даже прикасаться к «жениху» лишний раз было неприятно, вот только жажда подняться по социально лестнице все перевешивала. Так что, если подумать, мы даже оказывали бедной девушке услугу, помогая понять, что не стоит обрекать себя на жизнь рядом с чудовищем. Быть его парой, рожать его детей – это же ужас! Разве деньги и положение в обществе стоят таких жертв?

Конечно, можно было просто попытаться донести эту здравую мысль до разума гримерши, затуманенного заманчивыми перспективами. Всего-то и стоило будущему супругу прикинуться поедающим сырую рыбу, например; или пообещать построить просторный бассейн для десятка мальков, которые непременно появятся через полгода после свадьбы. Вот только после этого Джинни немедленно отправилась бы продавать свою историю в газеты. А потому, помечтав немного о решении проблемы без моего участия, я была вынуждена вернуться к воплощению следующего этапа плана. Тем более что все прочие его участники уже были на местах и готовы к действиям. Когда я снова вошла в зал и отыскала взглядом заговорщиков, то обнаружила, что они уже слаженно подводят жертву к следующему акту пьесы.

Ферран оживленно что-то рассказывал, бросая то и дело якобы случайные взгляды на заляпанную юбку гримерши, Дайана топталась за его спиной с услужливо-глупым видом, а Руперт небрежно поглаживал запястье Джинни, которая прильнула к нему, буквально повиснув на локте мужчины, и нервно озиралась. Со стороны этот жест режиссера казался невинной лаской, вполне допустимой для официальной пары, но я-то знала, что на самом деле «любящий жених» втирал в кожу «невесты» особое зелье, которое максимально усиливало восприимчивость. С ним краски казались ярче, запахи – резче, шутки – смешнее, а кошмары – реальнее.

Заметив меня, Джинни вздрогнула и плотнее прижалась к Руперту. Я изогнула бровь, словно в недоумении, чем вызвана такая реакция, и мило улыбнулась. Разумеется, без вампирьего оскала, надежно спрятанного в сумочке. И рука, которой я взяла фужер со столика с напитками, тоже была самой обыкновенной – человеческой. «Померещилось?» – эта мысль отчетливо читалась на лице гримерши. «Конечно померещилось!» – кивком подтвердила я. Поднесла бокал с коктейлем из томатного сока с алкоголем к губам и, убедившись, что кроме Джинни на меня никто не смотрит, неаккуратно отпила. Капля густой красной жидкости ожидаемо осталась в уголке рта, и я тут же невоспитанно ее слизнула и отвела взгляд, чтобы не испортить игру смехом – труднее всего в этом балагане оказалось сохранять серьезность.

Ну и, конечно же, все не могло пройти по-настоящему гладко! Кроме гримерши у моего выступления просто обязан был появиться еще один зритель – подпиравший стену неподалеку Фрэйл-младший таращил на меня свои голубые глазищи. На его физиономии было нарисовано такое потрясение, как будто я не язык продемонстрировала общественности, а принялась раздеваться под музыку. Мне вдруг захотелось пошалить, и я, вместо того чтобы ожидаемо смутиться, повторила фокус с каплей. Сперва глаза Алекса стали совсем круглыми, и даже рот, кажется, слегка приоткрылся, а потом он недобро сощурился, нахмурил брови, почти сведя их к переносице, и решительно зашагал ко мне. Мысленно обругав себя за глупую выходку, я попыталась сбежать, раствориться в толпе гостей, но не вышло – сосед мгновенно настиг меня и, затолкав за ближайшую колонну и отобрав фужер, гневно выпалил:

– Сколько ты выпила?

– Какое тебе дело? – возмутилась я, пытаясь бочком выбраться из окружения.

– Стой на месте! – скомандовал Алекс, бесцеремонно ухватив меня за талию и силой вернув обратно в угол. – Так что ты пила и в каком количестве? – повторил он вопрос, слегка его дополнив. – А главное, где и с кем ты была?

– Ты с ума сошел? – Неадекватное поведение Фрэйла меня по-настоящему разозлило, а особенно взбесил его требовательный тон и такое выражение лица, будто я задолжала ему крупную сумму и пытаюсь сбежать с нею за море.

С какой вообще стати он позволяет себе меня допрашивать? Вон, пусть лучше свою белокурую любительницу трупов поищет и ей допросы с рукоприкладством устраивает. Кстати, а куда подевалась Бетси? Я встала на цыпочки и попыталась выглянуть поверх плеча Алекса.

– Кого ты там высматриваешь? – Он так тряхнул меня за плечи, что я оступилась и почти рухнула ему на грудь. – Смотри на меня! Я жду ответа.

– Ответа ты можешь ждать с понедельника по пятницу с десяти до семи, – отчеканила я, каждое слово сопровождая тычком пальца в грудь противника, – то есть в рабочее время! А здесь ты мне не начальник и не указ, понял? Ты мне никто! – запальчиво продолжила я, силясь отпихнуть соседа. Получалось плохо – ладони скользили по шелку его рубашки, словно я не толкала Алекса, а гладила.

– Да неужели? – Голос его стал холоден и спокоен в противовес бушевавшему в глазах бешенству. Этот контраст завораживал и слегка, самую малость, пугал – но не настолько, чтобы замолчать, тем самым присудив врагу победу.

– Да, никто! – подтвердила уверенно, веско. – И даже если вдруг я решу выпить бочку, а потом с песнями прокатиться в ней по залу, это тебя никак не касается! Если, конечно, я не попытаюсь этой бочкой раскатать тебя по полу. И пока я всерьез не принялась обдумывать эту идею, тебе лучше убрать от меня свои лапы и уйти с дороги!

– Значит, никто?! – повторил сосед, притянув меня к себе вплотную.

– Никто! – почему-то шепотом выдохнула я.

Где-то на периферии сознания витала мысль, что надо бы наступить хаму на ногу или ударить его по лодыжке каблуком. Или хотя бы за нос укусить. Но сосредоточиться и выбрать никак не получалось – мешали слишком яркие голубые радужки, в которых сейчас была видна каждая прожилка. Они становились все ближе и ближе… Не знаю, чем бы закончилась наша стычка – наверное, чей-то нос все же пострадал бы, – но тут из-за спины Алекса донеслось двухголосое и совсем неделикатное покашливание, а по его плечу постучали холеные мужские пальцы.

– Прости, Фрэйл, ты нигде не видел Аманду? – С такими интонациями, как те, что использовал Ферран, обычно выступают ведущие детских праздников. Или, быть может, лекари так общаются с умалишенными.

– Мы никак не можем ее найти, – вторил другу Руперт. Ему наивность удалась хуже – не хватало опыта в лицедействе, – но все равно прозвучало достаточно убедительно. Где-то на уровне любительского школьного театра.

Соседа от этого невинно-жизнерадостного тона опять перекосило, мне даже на миг показалось, что он сейчас зарычит, но воспитание взяло верх – хватка Алекса на моих руках ослабла, а