День барсука - Роман Медведев Страница 8

Опять двадцать пять! Задолбали меня уже эти загадки. У нас все еще день Енота на дворе или наконец нормальная жизнь пошла?

– Сундук, я вот сейчас не понял. Всё уже прошло или нет? – спросил я вслух, очень надеясь, что мне никто не ответит.

«С Таней, видимо, прошло. А прям всё - еще не прошло, иначе я бы тебя не слышал, а лежал себе спокойно в коме».

– Не ной, а. С Танюшей-то всяко лучше, чем в коме. Что-то ты вчера на житуху не жаловался.

«Спасибо тебе за Таню, Малой. Права бабушка, козлина я редкостная, оказывается. По сути Таня вдовой из-за меня осталась, а я совсем забыл про нее».

– Так, она вроде сама тебя отшила.

«Мне нужно было проявить настойчивость. Таня захлебывалась от чувства вины и наверно хотела меня оградить от всей чернухи. Вместо того чтобы помочь девчонке, я обиделся на ее невнимательность и отступился. А ты молодец! Реально все уладил. Выстроил разговор так, что Таня и на тебя не обиделась, и жизнь себе не сломала».

– Забей, проехали. Танюшка классная девчонка. Ради нее можно постараться.

Мы помолчали. Мне вдруг вспомнился вчерашней прикид Танюши, как она стояла возле окна. Сундуку, кажется, тоже.

– И это. Не обижайся, что я тебя Сундуком называю. Просто сначала к слову пришлось, а потом некогда стало кликуху менять. Сам видел – мир спасал.

«Да нормально все, Малой. Через три года ты пойдешь служить в морскую пехоту. На учениях по дури сломаешь ногу. Врачи тебя починят, и после госпиталя, пока нога в гипсе, ты будешь помогать мичману в каптерке. А на флоте тех, кто ошивается на складе, зовут как? Сундук их зовут! – Рассмеялся голос в моей, трескающейся от боли, голове. – Вот и получается, что, я-то сундуком уже побывал. До сих пор, когда с сослуживцами встречаемся, они меня так называют. А вот ты, салага, сундуком только еще станешь».

– Ни фига себе я угадал, – почесал я трещащую репу.

«А теперь давай о главном. Раз мы с тобой сейчас разговариваем, значит, опять сегодня будем твои косяки разгребать».

– Чо это мои-то? Наши. А вернее, даже не наши, а твои. Я ничего еще не сделал плохого по жизни, а ты устроил тут… День барсука.

«День сурка, а не день барсука».

– Да вообще пофиг! Я даже не понимаю - настоящий я человек или тоже дух, вроде тебя. Между прочим, сегодня я точно знаю, что мне уже девятнадцать лет. А вчера, на дне рождения Тани, мне было семнадцать. Где два года из моей жизни? Куда подевались? Барсук съел?

«Сурок».

– Да пофиг! Я тебе не ботаник, чтобы в собаках лесных разбираться.

Сундук молчал. То ли соглашался со мной, то ли положил на мои слова, не знаю.

– Ладно. – Немного успокоился я через несколько минут. – Это должно когда-нибудь кончиться. Ты же не мог прям всех баб на свете обидеть. Или мог? Кто, интересно, на это раз будет у нас обиженкой?

Сундук не ответил, а в это время во входную дверь стали звонить и стучать одновременно. А еще и из-за двери кричали:

– Ромка, открывай, похмеляться будем.

Так вот почему меня жажда мучит и во рту так мерзко. Непонятно, что я мог такое вчера пить. Одно знаю точно - это была гадость и выпил я её много.

Открыв дверь, я увидел, что ломились мои кореша Вадик и Сеня. Я их помню, но что-то здесь не так. Какое-то несоответствие в облике. Точно! Оба моих братана в костюмах! Да я их в костюмах только один раз и видел - в школе на выпускном. Вадик держал в руках бутылку портвейна «Три семерки», а Сеня какой-то сверток.

– Похмеляться - это хорошо, а почему выглядите по-дурацки? Джинсы мамка постирала, и вы бухать в костюмах поперлись?

– Ромыч, хорош прикалываться, давай стаканы. Лечимся по бырому и пошли машины наряжать. Ты же слышал, как вчера Серега рычал, чтобы мы машины трезвыми наряжали. – Просипел Вадик. Колбасило моего кореша не по-детски.

– Ром, тебе Наташка ленту передала. Она её постирала и погладила. Обещала, что убьет, если я её помну или испачкаю. – Вставил свои пять копеек Сеня, щуплый невысокий паренек, и протянул мне сверток.

Блин! Серегина свадьба!

Значит, сегодня женится мой кореш Серега, и я пойду свидетелем. А свидетельницей будет Наташа, сестра Сени. Натаха младше Сени на год, но выше его на полголовы.

Как-то Сеня пришел на лавочку, где мы собираемся по вечерам, весь растрепанный и дерганный. Мы долго пытали Сеню, что с ним случилось, но он смущенно отмалчивался. Только когда клятвенно заверили, что он наш братан и мы за него любому навтыкаем, Сеня признался, что впрягаться за него не надо, а обидела его Наташка.

– Только не говорите не кому. Прикинь, пацаны, сегодня моя очередь полы дома мыть. Я и говорю Натахе, что пошел гулять, полы завтра помою. Она встала в дверях и не пускает. Я ей говорю: «Отвали лучше по-хорошему, и вообще могла бы сама полы помыть».

– Ну ты отчаянный, братан! А Натаха чо?

– Она меня взяла за капюшон, нагнула чуть ли не до пола и не отпускала, пока я не снял куртку. Гренадер, блин.

– Что за гренадер? Может грейдер? – засомневался Вадик. – У отца на работе привезли грейдер. Трактор такой, типа вытянутого Белоруса, но с лопатой не впереди, а снизу, между мостов.

– Сам ты трактор! Дед Наташку называет «Гренадер», когда она не слышит. Говорит, при царе войска такие были, куда только двухметровых солдат брали и, чтобы плечи вот такенные, – Сеня, как заядлый рыбак, во всю ширь развел руки, показывая плечи гренадеров.

Сеня, конечно, загнул немного от обиды. Это просто он мелкий, а Наташа высокая, но не дылда какая. Она чуть ниже меня, а я – метр восемьдесят. Наташа красивая, добела обесцвеченная блондинка с коротким каре. И фигура у неё не солдатская, а очень даже ничего. У Наташи большая грудь, тонкая талия, широкие и упругие бедра. Я-то точно знаю.

Днюха

Год назад мы справляли день рождения Сени у него на квартире. Денег ни у кого, как всегда, не было, но Сеня развел дедушкину самогонку со смородиновым вареньем, добавил в каждый стакан газировки из сифона и