Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки - Виктория Богачева Страница 8

Глафира обомлела. Смотрела на меня и даже дар речи потеряла, только глазами хлопала. Не заикалась ни о позоре, ни о чем.

Вот и славно!

Но одержав одну маленькую победу, я все равно расстроенно вздохнула, осознав, что ни черта не смыслю в женском костюме.

Пришлось вновь обращаться к Глаше, которая пока от шока не оправилась.

— Какая там нынче погода? Вот, думаю, что надеть.

— Погода как погода. Осень, вестимо, — буркнула она через губу. — Да и вам куда наряжаться, траур ведь.

Точно!

О мертвом муже я как-то позабыла.

Что же. Зато это существенно упростило дело и сузило выбор. Мой взгляд упал на юбку и блузу в строгих, темно-фиолетовых цветах. В тон им на полу валялась и шляпка с черной вуалью.

— Помоги одеться, — вновь я обратилась к Глафире, понятия не имея, с какой стороны подступиться.

Выяснилось много интересного. Бедные женщины! Заканчивался девятнадцатый век, а их костюм по-прежнему состоял из огромного количества слоев. Сперва шли панталоны, поверх них рубашка длиной до колена, затем полуграция (короткий корсет, который облегал грудь и верхнюю часть туловища), кофточка на нее, чтобы защитить одежду от выпиравших косточек, нижняя юбка, валик, который придавал объем в области ягодиц, юбка на валик, еще одна кофта и лишь после шли юбка и верхняя блуза!

Я вспотела, пока одевалась, и это еще даже не вышла из дома!

Причитающая Глафира проводила меня в прихожую, подала зонтик, перчатки и крошечный ридикюль, в которой поместился бы разве что чехол от очков.

— Барыня, не ходите, позора не оберемся... — вздыхала она, а я отмахивалась.

Я была твердо намерена встретиться со стряпчим сегодня, сейчас же! И не собиралась позволить какой-то мелочи в виде пешей прогулки меня остановить. В конце концов, пора получить хоть какие-то ответы.

Глафира кое-как на пальцах объяснила мне, где находится контора Мейерса. Я запомнила название улицы и номер дома, решив, что буду действовать по обстоятельствам и спрошу о прохожих, если заблужусь.

С этими мыслями я покинула дом и впервые вышла на улицу.

Глава 9

На крыльце меня окатило волной самых разных ароматов.

Резкий запах угля и дыма, слабый аромат свежего хлеба, кисловатый дух конюшен и отходов жизнедеятельности. Над невысокими домами стелился сизый смог, и далеко в небе перекликались вороны. Дворники подметали улицу короткими мётлами, на углу стоял продавец калачей.

Я застыла, не сразу сообразив, куда идти. Шляпка с вуалью, которую я нацепила, оказалась не слишком удобной: боковое зрение ограничено, а волосы всё время норовят выскользнуть из-под неё.

Но главное — всё было чужим. Город, улицы, звуки, люди. Я приросла ногами к крыльцу, не в силах ступить ни шага. Потребовалось несколько минут, чтобы дыхание пришло в норму, и сердце перестало так лихорадочно стучать.

Лишь после этого я осторожно спустилась на мостовую, уже чувствуя на лбу и висках неприятную испарину.

«С улицы Солянка, дом шестнадцать... направо... потом вниз к бульвару...» — механически повторила я про себя указания Глафиры и сделала ещё один шаг.

Я шла неспешно, стараясь не глядеть по сторонам, хотя на себе чувствовала взгляды. Несколько раз проходящие мимо мужчины поднимали брови, явно удивляясь. Что-то шепнули друг другу двое в серых сюртуках. Один даже присвистнул, но тут же натолкнулся взглядом на мою суровую мину и поспешил отвернуться.

Неспроста Глафира причитала. Приличные барышни одни на улицу не выходили. Гулять им тоже возбранялось. Конечно, моя одинокая фигура привлекала внимание, сейчас совершенно ненужное. Но денег нет, как и выбора, а к стряпчему я попасть хотела сильно. Но чужие, беззастенчивые взгляды, конечно, нервировали, заставляли потеть и покрываться румянцем щеки.

Ещё и Верочка к нагрузкам была непривычна. Я начала тяжело дышать спустя несколько минут, а через четверть часа ноги налились свинцом, каждый шаг давался с трудом, а ведь я и так передвигалась со скоростью беременной черепахи.

Я шла осторожно, стараясь не зацепиться каблуком за булыжник и не угодить в лужу у обочины. Тротуар был неровным, кое-где вовсе отсутствовал. Дворник, заметив мою нерешительную походку, проводил взглядом и громко хмыкнул.

Захотелось по-простецки показать ему средний палец, но, к сожалению, я была не в XXI веке.

В какой-то момент на моём пути закончились облупленные дома. Я явно вошла в более приличный район, но стала лишь сильнее выделяться на фоне местных барышень, которые не ступали от дверей в дома больше трёх шагов и сразу же ныряли в экипажи, пролётки, конки...

На этом контрасте я чувствовала себя ещё нелепее.

Вскоре я оказалась перед нужным зданием: дом с потемневшим фасадом, лепнина кое-где облупилась, но на двери висела аккуратная табличка.

«Контора стряпчего М. М. Мейерса».

Немного перевела дух, подправила шляпку и вуаль. Ладони слегка вспотели, пришлось снять перчатки и помахать руками в воздухе.

Соберись. Если уж ты оказалась в этом веке, то изволь вести себя, как будто знаешь, что делаешь.

Я подняла руку, постучала, и дверь нехотя приоткрылась.

Внутри пахло пылью, бумагой и старым деревом.

— Вам кого? — хрипловато спросил молодой человек в жилете, выглядывая из-за перегородки.

— Стряпчего Мейерса, — ответила я уверенно.

— По делу купца Щербакова?

Я едва заметно кивнула. Стряпчий меня явно ждал.

— Проходите, — юноша ткнул пальцем в сторону двери сбоку. — Там, в кабинете, господин Мейерс вас примет.

Я прошла мимо, стараясь не задевать полки, заставленные увесистыми томами. На двери висела табличка с выцветшими буквами. Я постучала — раз, два.

— Войдите.

Я оказалась в узком кабинете с массивным письменным столом, двумя креслами и видавшей виды этажеркой, уставленной папками. За столом сидел мужчина лет сорока пяти, в пенсне, с аккуратной бородкой и удивительно внимательным взглядом.

— Вера Дмитриевна, — произнёс он с лёгким поклоном, не вставая. — Садитесь. Я получил вашу записку. Признаться, был невероятно удивлён и заинтригован. Что привело вас ко мне?

— Благодарю вас, — сдержанно кивнула я, усаживаясь в скрипучее кресло.

Прищурившись, я наблюдала за его реакцией. Господин Мейерс смотрел на меня как на диковинку. И при этом в голосе его чувствовалось какое-то мерзкое снисхождение. Но он не выглядел как человек, которого моё появление удивило невероятно. Так что едва ли он стоял за убийством Веры.

— Нынче утром ко мне заходил полицмейстер. Передал вот это... — вытащив из